Читать онлайн «Философы от мира сего». Страница 55

     Потребность в росте ведет ко второму предсказанию марксистской модели: поиск новых технологий производства не будет иметь конца. Промышленный капитализм родился во времена промышленной революции совершенно не случайно: как показал Маркс, технологический прогресс является не просто спутником капитализма, но и одной из движущих его сил. Чтобы выжить, фирмам необходимо заниматься инновационной деятельностью, изобретать и экспериментировать; недолог век того бизнесмена, кто решит жить прошлыми достижениями. Недавно одна крупная химическая компания объявила, что около трех четвертей ее дохода пришлось на продукты, о которых лет десять назад никто и не слышал. Такое положение вещей вполне типично, и хотя мы ведем речь о довольно сильно зависящей от изобретений отрасли, связь между изобретательностью и прибыльностью сохраняется повсюду.

     Модель демонстрировала еще три тенденции, свойственные капитализму, - все они так или иначе проявили себя в реальности. Вряд ли нас стоит убеждать в том, что прошедшее столетие было столетием крупнейших экономических спадов и возникновения гигантских корпораций. И все же следует отдать должное смелости Марксовых предсказаний. Ни один экономист той эпохи не считал склонность к кризисам - мы бы назвали их колебаниями деловой активности - неотъемлемым свойством капиталистической системы, но последовавшие события полностью подтвердили пророчество Маркса насчет чередования подъемов и спадов. Что касается делового мира, на момент выхода "Капитала" крупные предприятия были скорее исключением из правил - тон задавали более мелкие фирмы. Утверждение, будто в обозримом будущем власть окажется в руках огромных корпораций, в 1867 году звучало не менее странно, чем сегодня - уверение в том, что через пятьдесят лет мелкий бизнес в Америке потеснит большие фирмы.

     Наконец, Маркс считал, что независимый ремесленник или работающий на себя человек окажется неспособен противостоять натиску массового производства, и чем дальше, тем большая доля рабочей силы будет вынуждена продавать свой труд на рынке и, таким образом, вольется в ряды "пролетариата". Сбылось ли это пророчество? В первые годы ХIХ века порядка трех четвертей американцев работали на себя, будь то на ферме или в крошечных лавочках. Сегодня же их доля составляет около 10%. Конечно, офисного работника, водителя автобуса и банковского служащего с трудом можно отнести к пролетариату, но в терминах Маркса все эти люди вынуждены предлагать свою рабочую силу капиталистам, в отличие от того же фермера или сапожника, владеющих своими средствами производства.

     Если рассматривать ее в целом, модель демонстрировала неплохие способности к предсказанию. Но вот что важно: даже самое внимательное изучение мира, каким он виделся Марксу, не позволяет объяснить произошедшие впоследствии важные изменения. В его мировидении нет ни одной выдающейся фигуры - ни прозорливого рабочего лидера, ни героя грядущей революции. Кто бы спорил, главные роли в нашей драме есть - это и приближающий собственное падение капиталист, и пожинающий плоды своего триумфа рабочий, но и они являются лишь пешками в игре, завершающейся поражением одного и победой другого. Главной "фигурой" в сценарии Маркса является не человек, а процесс. В основе его взгляда на мир лежит диалектическое движение.

     Надо сказать, что он оказался прав не во всем. Маркс думал, что прибыли будут снижаться постоянно и неумолимо, а не только в рамках делового цикла, - и потерпел поражение на практике. И все же, несмотря на заметные недостатки, о которых мы поговорим подробнее, марксистская модель капитализма была во многом пророческой.

     Упомянутые до сих пор предсказания звучали вполне невинно. Оставался главный вывод; наверняка читатель помнит, что в итоге "чистый капитализм" Маркса обречен на крушение.

     Следует сразу оговориться, что и этот прогноз не так-то легко сбросить со счетов. В России и Восточной Европе на смену капитализму действительно пришел социализм, а в Германии и Италии капитализм уступил место фашизму. И хотя войны, жестокость политических лидеров, направленные усилия революционеров да и просто судьба внесли свою лепту, невеселая истина состоит в том, что изменения произошли во многом по той причине, что была так важна для Маркса: капитализм потерпел неудачу.

     Почему так получилось? Отчасти дело было в порожденной им самим нестабильности, которую предвидел Маркс. Череда кризисов один глубже другого, усугубленных разрушительными воинами, лишила низшие и средние классы общества веры в систему. Но это не все. Европейский капитализм рухнул не столько по экономическим, сколько по социальным причинам - и это Маркс тоже предвидел!

     Сам он понимал, что экономические недостатки системы не были непреодолимы. Во времена Маркса не существовало антимонопольного законодательства и способов сглаживания циклических колебаний экономики, но эти меры не казались недосягаемыми. В претворении в жизнь Марксовых взглядов на наше общество не было ничего неизбежного в физическом смысле этого слова. Марксистское предсказание упадка основывалось на политической невозможности исправления системы правительством, не только по идеологическим, но и по эмоциональным мотивам. Для излечения пороков капитализма членам правительства нужно возвыситься над собственными интересами, а это реально лишь при условии, что люди освободятся от оков эгоизма. Согласно анализу Маркса, вероятность подобного развития событий была невелика.

     Главным образом именно нехватка гибкости и зависимость от сиюминутных интересов ослабляла европейский капитализм по крайней мере до Второй мировой войны. Читавший Маркса вряд ли может испытывать какое-либо чувство, кроме ужаса при взгляде на ту зловещую решительность, с какой многие народы встали ровно на тот путь, что, согласно экономисту, сулил им гибель. Казалось, будто правительства, не отдавая себе в этом отчета, вознамерились доказать справедливость Марксова прогноза, делая именно то, что от них и требовалось. В царской России были раздавлены все ростки демократического рабочего движения, а в Англии и Германии создание монополий и картелей поощрялось на официальном уровне, и марксистская диалектика казалась пророческой - и в этом губительной. Стоило кому-либо на рубеже веков обратить внимание на огромный разрыв между богатыми и бедными, а также на полное безразличие первых к судьбам вторых, как возникало ощущение, что психологические стереотипы, игравшие главные роли в Марксовой драме, были подсказаны самой жизнью.