Читать онлайн «Предостережение». Страница 104

Да, витиевато разворачивалась история перестройки. Обвинения, предъявленные по «тбилисскому делу», оказались ложными, но само это политическое «дело», сфальсифицированное демократами-кликушами, оказало свое влияние на ход событий в стране, по сути дела на данном этапе привело к выходу Грузии из состава СССР.

Главные организаторы и вдохновители кровавой провокации в Тбилиси оказались на вершине власти в республике, а депутаты и журналисты, которые, не жалея сил, раздували скандал и тем самым в итоге способствовали возникновению кровавого кризиса в Грузии, сегодня процветают, сделав на лжи собственные карьеры. И, призывая коммунистов каяться за грехи сталинского руководства, сами вовсе не торопятся покаяться за свою политическую истерию, которая в итоге привела к кровавым событиям на Кавказе.

Еще раз хочу напомнить, что вовсе не намерен выступать в роли судьи: истинным судьей является история. Но мой взгляд на события, факты, известные мне, помогут потомкам восстановить истину в полном объеме.

Начав глубокий поворот в своем развитии в 1985 году, наша страна оказалась в пропасти невиданного, жесточайшего кризиса, угрожающего параличом всего хозяйства, социальным взрывом.

Что же произошло с реформой, почему экономика начала сперва пикировать вниз, а потом и вовсе сорвалась в штопор? Об этом и пойдет речь. Но прежде всего необходимо обозначить бытующие в обществе две полярные точки зрения на причины происшедшего. Так называемые демократы, которым я немало уделял внимания в этой книге, утверждают, будто во всем повинна социалистическая система общественного устройства, не поддающаяся обновлению. Но существует и другое мнение: наряду с масштабностью и сложностью накопившихся проблем на край пропасти нас привели грубые ошибки лидеров перестройки, пошедших на поводу у этих самых радикалов и опрометчиво разрушивших плановое хозяйство, сложившиеся хозяйственные связи еще до того, как были созданы условия для перехода к экономическим методам управления.

В чем все-таки дело: в кризисе системы или же в промахах и ошибках лидеров перестройки? Не стану забегать вперед и давать ответ на этот важнейший вопрос априори, еще до того, как читатель ознакомится с событиями, происходившими в высшем эшелоне власти и непосредственно повлекшими за собой изменчивость, крайнюю непоследовательность экономической стратегии перестройки. Ясно лишь одно: не поставив точного диагноза, страна не сможет выбраться из кризиса.

Яне принадлежу к тем, кто считает перестройку ящиком Пандоры — средоточием всех зол и несчастий, но не согласен и с теми, кто утверждает, что беды, свалившиеся на страну, — неизбежный спутник обновления. Возможно, последнее утверждение было бы для меня сподручнее, учитывая, что я входил в состав политического руководства страны. Но правда дороже.

С радостью, но и с печалью по ушедшему вспоминаю, какой духовный подъем переживала страна в первые годы перестройки. Советские люди получили больше экономических и политических свобод. В обществе шел процесс создания гарантий от рецидивов беззакония и репрессий. Обновление всех сторон жизни, демократизация, гласность — эти важнейшие признаки общественного прогресса дополнялись быстрой экономической стабилизацией, бурным развитием социально-культурного комплекса. В обществе сохранялись спокойствие, социальная стабильность и сплоченность. Хотя до полного удовлетворения потребностей было еще далеко, люди жили верой в лучшее будущее. Воистину настало время больших надежд.

Хочу особо подчеркнуть одну очень важную, принципиальную особенность тех первых перестроечных лет: началось широкое экономическое экспериментирование, начались поиски наиболее оптимальных экономических рычагов управления народным хозяйством. Именно в то время на заводах внедрялись разные модели хозрасчета, начался переход на самофинансирование, шло освоение новых экономических нормативов.

Далеко не все эти эксперименты приносили полный успех. Некоторые из них давали лишь частичную отдачу, другие и вовсе входили в противоречие с реальной жизнью. Но важна сама тенденция: страна широким фронтом двинулась вперед, нащупывая не в кабинетах, а непосредственно в сфере производства новые пути, наиболее рациональные экономические варианты. Экспериментирование в локальных масштабах — без поспешных «коренных переворотов» сразу всей хозяйственной системы, — на мой взгляд, было важнейшим делом, предпосылкой грядущих успехов.

В те годы мы вообще начали во многом по-новому смотреть на привычные, за десятилетия сложившиеся стереотипы. Это, в частности, касалось и такого краеугольного принципа нашей экономики, как планирование.

Из истории хорошо известно, что система плановой экономики обладает большими преимуществами, позволяя сосредоточивать огромные силы и средства на решении важнейших, ключевых, общенациональных задач. Сразу оговорюсь, что система планирования, или крупномасштабных государственных программ, — вовсе не есть свойство, присущее исключительно социалистической экономике, о чем запальчиво твердят некоторые политики и экономисты разных рангов. Планирование подобных программ принято во всех развитых странах мира. В Соединенных Штатах Америки, например, одним из самых впечатляющих примеров такого рода служат государственные программы развития электронной промышленности, НАСА и СОИ — стратегической оборонной инициативы. Я уж не говорю о программах социального характера, по борьбе с наркобизнесом и так далее.

В истории нашей страны тоже немало достижений, блестяще доказывающих преимущества государственного планирования. Так было в период индустриализации в 30-е годы. Примером служат освоение космического пространства в 50—60-е годы, формирование западно-сибирского нефтегазового комплекса мирового значения в 60—70-е годы. Ни один разумный человек не может отрицать великой пользы планового воздействия на экономику. И попытки опорочить систему планирования, безусловно, носят весьма и весьма злокозненный характер. Скажу больше: плановая экономика, в крупных масштабах впервые апробированная в СССР, стала достижением общечеловеческого значения, этот принцип управления процессами развития используют ныне во всем мире. Так же, как, кстати говоря, и созданную у нас государственную систему социальной защиты трудящихся.

Однако командно-административные методы во многом извратили принципы плановой экономики. Сверху планировать стали не целевые программы, не главные направления развития, а буквально все и вся— вплоть до стопроцентного распределения ресурсов и заработной платы. Экономика оказалась стиснутой бесчисленными инструкциями, начала задыхаться.