Читать онлайн «Политическая биография Марин Ле Пен. Возвращение Жанны д‘Арк». Страница 55

Готовность Национального Фронта заключить новый консервативный союз с Россией в этой ситуации может сыграть роль козырной карты в борьбе за президентское кресло в 2017 г. Однако следует иметь в виду, что Марин Ле Пен в таком раскладе может быть уготована роль «герольда», первым провозглашающего ту или иную политическую концепцию, которую затем берут на вооружение другие игроки, располагающие более мощным ресурсом.

Обычно такого рода «заимствования» популярных идей НФ практикуют французские правые — во времена Жан-Мари Ле Пена в «плагиате» была замечена партия Объединение в поддержку Республики, а в последние годы тем же самым грешит ее наследник — Союз за народное движение, недавно переименованный в «Республиканцев». Лидер «Республиканцев», бывший президент Франции Николя Саркози, вернувшийся в большую политику в декабре 2014 г., вполне способен перехватить пророссийскую повестку НФ, и уже сделал несколько заявлений в этом ключе.

«Партия СНД, всегда занимавшая традиционно пронатовскую позицию, в течение последних лет стала отличаться беспрецедентной русофилией, а конфликт между Москвой и Европой это только усугубил», — забила тревогу либеральная Le Monde в большой статье «СНД: искушение Москвой».[227]

Поводом для паники послужило выступление Николя Саркози перед национальным советом СНД 7 февраля 2015 г. Заявление экс-президента о том, что «раскол между Европой и Россией — это настоящая драма. То, что американцы поддерживают этот раскол — их право и их проблема, но мы не хотим возобновления новой холодной войны между Европой и Россией», было встречено овацией. «У нас с Россией общая цивилизация. Интересы американцев — это не интересы Европы и России», — продолжил экспрезидент.

В устах Марин Ле Пен подобные слова никого не удивили бы. Но, произнесенные политиком, считающимся проамериканским, они приобрели совершенно иное звучание.

Как и лидер НФ, Саркози не считает, что призванием Украины является вступление в Евросоюз («Украина должна сохранять свое призвание быть мостом между Европой и Россией»). Как и Марин, неоднократно заявлявшая, что «народ Крыма, живший в страхе, бросился в объятия той страны, откуда появился, поскольку… Крым является частью Украины только в течение 60 лет»[228], Саркози утверждает, что Европа должна уважать выбор жителей Крыма. «Крым выбрал Россию. Мы не можем его за это упрекать».[229]

Конечно, Саркози, как лидер оппозиционной партии, может время от времени позволять себе такие провокационные заявления. Но даже для оппозиционного политика столь явно проявляемая поддержка Москвы, которая за последний год без устали демонизируется подавляющим большинством западных СМИ — шаг довольно рискованный. И то, что Саркози на него решился, говорит прежде всего о том, что умеренные правые Франции также разглядели в «русофильской» повестке Национального Фронта определенные перспективы, связанные как с поддержкой избирателей, так и с некоторой сменой настроений старых французских элит.

Как подчеркивают авторы статьи «СНД: Искушение Москвой» Матье Гоа и Бенуа Виткин, русофилией «заражены» все течения Союза за народное движение: «суверенисты» аплодируют России, как державе, противостоящей американскому империализму и подающей пример Франции, голлисты надеются на возвращение интенсивных экономических отношений с Москвой, а «бонапартисты» сравнивают Николя Саркози с Владимиром Путиным («бицепсы против бицепсов»). Свободными от «московского искушения», по мнению журналистов Le Monde, остаются только Ален Жюппе и Брюно ле Мэр — но они как раз тяготеют к центризму (Жюппе был основным сторонником союза СНД с СДН на выборах в советы департаментов весной 2015 г.).

Возможен ли раскол СНД и отделение ее правого крыла с последующим присоединением его к Национальному Фронту? Крупный специалист в области российско-французских отношений Тома Гомар считает, что именно на такой сценарий делает ставку Москва: «Россия пытается предвидеть раскол в партии СНД и возможное присоединение ее правого крыла к НФ. Уже сейчас Кремль опирается на эти политические силы, рассчитывая, что в будущем встанет вопрос и о расколе еврозоны, и о НАТО».[230]

С ним согласен и активист СНД, бывший сотрудник МИД Франции Арно Данжан, полагающий, что в отношении России взгляды СНД и Национального Фронта совпадают. «Такое очарование Путиным влечёт за собой настоящий идеологический провал партии, то есть отказ от традиционного политического либерализма», предупреждает Данжан[231].

Можно предположить, что пророссийские тенденции в рядах СНД неизбежно натолкнутся на противодействие со стороны более системных (в конкретном случае — центристских) группировок и вряд ли будут играть принципиальную роль в выработке повестки дня перед президентскими выборами 2017 г. Тем не менее, этот пример показывает, что Национальный Фронт в очередной раз выступает в роли «первопроходца», выдвигающего концепции, которыми потом пользуются другие, «респектабельные», партии.

Есть, однако, существенная разница между ситуацией десятилетней давности, когда Саркози беззастенчиво заимствовал жесткую антииммигрантскую риторику Национального Фронта для повышения своего рейтинга — и нынешней расстановкой фигур на шахматной доске Пятой республики. Национальный Фронт под руководством Марин Ле Пен окончательно вышел из гетто, в котором его многие годы пытались держать конкуренты, и прочно обосновался во французском политическом мейнстриме. Теперь «воровать» у него идеи будет не так-то просто: когда одна партия заимствует риторику не у маргинального движения, а у равного ей по силе соперника, речь идет уже о формировании общего межпартийного консенсуса.

От ответа на вопрос, станет ли курс на создание нового консервативного союза между Россией и Францией важным элементом гипотетического межпартийного консенсуса правых (в лице СНД) и Национального Фронта, зависит не только исход президентских выборов во Франции, но и будущее российско-французских отношений. И в этом смысле фигура Марин Ле Пен, искреннего и последовательного друга России, чрезвычайно важна — не только как возможного будущего президента Франции, но и как политика, подталкивающего политические элиты Пятой республики к союзу с Москвой, вне зависимости от того, кто станет хозяином Елисейского дворца в мае 2017 г.