Читать онлайн «Ищите кота (сборник)». Страница 30

Муж Эльки, Игорь, художник, окончил Строгановку, но на моей памяти никогда не писал картин маслом, не рисовал акварелей. Он работал в НИИ промышленной эстетики, оформлял рекламные плакаты, буклеты, этикетки. Выгодно на стороне зарабатывал – на спичечных этикетках и поздравительных открытках. Мне всегда казались подозрительными, неестественными рамки, из которых не выходил Игорь. Скажем, если бы я обладала живописным талантом и получила хорошее образование, то, конечно, на жизнь-пропитание рисовала бы афиши и вывески, однако для души обязательно ваяла бы что-нибудь вечненькое. А Игорь-художник был как слесарь-заточник: назатачивал за смену, инструменты в ящик сложил, отправился домой и забыл про работу. Подозреваю, что когда-то давно, в юности, у Игоря случился тяжелейший кризис, конфликт творческих порывов с посторонней оценкой их результатов.

Это как вы оделись на выход, ансамбль подбирали, макияж тщательно продумывали, а потом вам добрая приятельница заявляет: «Ой! Ты похожа на Мэрилин Монро в исполнении Раневской». Всё! Жизнь отравлена. Но одно дело недостатки внешнего вида или чужое злопыхательство, и совсем другое – извериться в своих талантах и мечтах.

Если я не ошибаюсь, то спасением, выходом из кризиса для Игоря стала Элька, их женитьба. Сама она никогда ни о чем не рассказывала. А мы, глядя на Игоря, который с Эльки пылинки сдувает, только радовались за подругу.

Мне почему-то трудно определить время, когда наша женская компания окончательно сформировалась. С Катей я дружу всю жизнь, Настя приехала в Москву в перестроечное лихолетье – конец восьмидесятых, начало девяностых, тогда же познакомились и сошлись с Ирой и Элькой. Но я хорошо помню место, где все зародилось. Ресторан гостиницы «Минск» на улице Горького, ныне отсутствующий, улица переименована в Тверскую. С часу до трех в ресторане предлагался комплексный обед – салат, первое, второе и компот. Стоил обед рубль двадцать. В начале девяностых никак не мог столько стоить, поэтому у меня некий конфуз с памятью. Но то, что, сбегаясь на обед в «Минск» с разных концов Москвы, не часто – раз в неделю-две, именно там мы поняли, что в суматошной и беспросветно проблемной жизни получаем заряд оптимизма – совершенно определенно.

Мы стали называть наши встречи девичниками, и до сих пор определение присутствует, хотя вредная Катя говорит, что пора их переименовать в «бабульники». Потом были другие рестораны, кафе, квартиры, дачи – главное, чтобы на девичнике-бабульнике отсутствовали любимые, но посторонние – родители, мужья, дети, теперь уже внуки. Дали бы нам хоть несколько часов побыть наедине друг с другом, наговориться, насмеяться и напечалиться. Потом пусть приходят – встречают из кафе, приезжают на квартиру и усаживаются за стол, едят и выпивают, бросая на нас подозрительные взгляды: «Чем они все-таки тут занимаются, если так стремятся на эти посиделки?»

Никогда в жизни я не посещала психотерапевта, мои подруги тоже. Но у каждой из нас есть четыре психотерапевта, эффективность работы которых исключительно высока.

– Психотерапия, – говорит Катя, – это слишком мудрено. Любишь ты, Алена, красивые слова. Уборка помещения в смысле мозгов. Встретились, сор из башки вымели, мебель по местам расставили.

– В чистом жить приятно, – соглашается Элька.

– Сколько денег сэкономили, – усмехается Настя, которая любит себя выставлять корыстной особой.

Мы болтаем, Андрей правильно говорит – чешем языками. Много смеемся. Кто-нибудь первый рассказывает недавнюю историю, происшествие: с мужем, с ребенком, на работе, в чиновничьем кабинете, в поезде – не важно с кем, где и когда, главное – преподнести потешно, объектом потехи, как правило, выступаешь ты сама, рассказчица, твои реакции, твоя нелепость и откровенная дурь. В первой истории есть какая-нибудь зацепка, которая вытаскивает на свет другую историю, тоже смешную, не обязательно из нашей жизни: «у моей свекрови был случай…» – тоже годится, если смешно. «А помните?..» – и мы в который раз смеемся.

Над тем, как Иринин муж, который терпеть не может врачей, но, поддавшись громогласному и многодневному натиску жены, все-таки отправился в поликлинику. Коля перепутал кабинеты и ворвался к гинекологу. Опешившая докторша подумала, что это муж какой-нибудь беременной заявился скандалить, спросила: «На что жалуетесь?» В ответ, без слов, Коля спустил штаны и представил ягодицы с россыпью мелких фурункулов… Хирург принимал в соседнем кабинете. Повезло стоматологам, как говорится.

А история про то, как мои дети побирались «на апельсины»? Им хотелось настольный хоккей купить. Пошли по квартирам, говорили, что я в больнице лежу при смерти, а папа на кухне водку пьет, потому что у него нет денег на апельсины для мамы.

Или случай с Элькиной мамой в начале девяностых. Она несла в ломбард шубу. По дороге был стихийный рынок, на котором много приличных женщин с вещами стояли. Мама Эльки решила, что продать шубу на барахолке значительно выгоднее. Как на грех, случилась облава, всех торговок доставили в участок. У Элькиной мамы что-то с перепугу в мозгу заклинило, и она твердила: «Я не могу назвать вам свое имя и адрес, потому что у меня муж профессор». Строго говоря, мужа у нее не было. А Элькин папа, хоть и занимал высокую должность в строительном министерстве, профессорского звания не имел.

С тех пор про женщину, которая ведет себя неадекватно, несет ересь, мы говорим: «У нее муж профессор». А всякие несимпатичные и тайные явления называем «макраме», неграмотность и невежество – «остролябией».

Эти наши словечки появились после игры в «Контакт». Когда наши девичники проходят на даче и в нашем распоряжении целые сутки – день, ночь и еще день, вечерами, наболтавшись, мы играем. В карты, в настольные игры, в словесные. Одна из самых веселых игр со словами – «Контакт». Ее трудно описать, а сыграв один раз, навсегда полюбишь. Отгадывается задуманное одним из игроков слово, по буквам, первую букву он называет. Допустим, «М». Далее нужно, не называя, описать значение слова на «М». Например, я говорю: «Это первая еда многих живых организмов». Тот, кто догадался, говорит мне: «Контакт!» Но если ведущий произносит: «Это не молоко!», а именно «молоко» мы предполагали, то контакт не состоялся. Таким образом, задача заключается в том, чтобы мудрено описать слово, если ведущий не догадался, контакт состоялся – мы выкрикнули одно и то же слово, и ведущий нам открывает вторую букву. Самое потешное, когда те, кто в контакте, называют разные слова. Вы задумали «глина», а у того, кто вошел с вами в контакт, было «глист».

Играем, уже отгадали вторую букву, слово должно начинаться на «ма».