Читать онлайн «Командир сильных духом». Страница 27

- Позор! Как вы могли оставить товарища одного? Почему бежали, заячьи души?! А если бы каратели залегли или бросились за вами?

Веселое настроение мигом сменилось запоздалым раскаянием...

Образцом воинской доблести и бесстрашия был комиссар Сергей Трофимович Стехов. Комиссар рвался в бой всегда. Медведев его обычно не пускал, придерживал, но иногда делал исключение: бойцы должны были видеть своего комиссара в рядах сражающихся. Комиссар на линии огня, впереди, когда отряду трудно, - это было убедительнее самых хороших политбесед и призывов. Вне лагеря партизаны называли Медведева между собой Полковником или Командиром. Стехова - товарищ Комиссар.

Безусловно, командир и комиссар обладали недюжинными педагогическими способностями, и, возможно, сложись их судьба по-иному, они были бы блестящими педагогами.

Отряд цементировала партийная организация из пятидесяти коммунистов. Даже в самых трудных условиях, между боями, собирались партийные и комсомольские собрания, слушались доклады. Направляющая воля партии определяла боевую деятельность и жизнь отряда, помогала командиру и его штабу действовать смело и решительно в любой момент, постоянно удерживать инициативу в борьбе с врагом, осуществлять тесную связь с советскими людьми на временно оккупированной территории.

Партизаны отряда Медведева хорошо уяснили себе слова замечательного учителя их командира - Феликса Эдмундовича Дзержинского о том, что чекистом может быть лишь человек с холодной головой, горячим сердцем и чистыми руками. Тот, кто стал черствым, не годится больше для работы в ЧК. В отряде была значительная прослойка людей образованных, интеллигентных, и командир с комиссаром очень тактично, исподволь сумели сделать так, что этот актив вел за собой большинство, среди которого встречались люди, зачастую получившие весьма скромное образование, а иногда и просто малограмотные - местные крестьяне Западной Украины, для которых при панской Польше двери школ редко открывались.

Желание расширить кругозор людей малообразованных, заронить в их души стремление к культуре, знаниям было присуще Медведеву с юных лет, еще когда он учился в гимназии.

...Простейшими формами воспитательной работы в отряде были живая газета, когда партизаны во время отдыха делились впечатлениями об очередных боевых операциях и текущих делах, и выпуск боевого листка, отражавшего самые насущные вопросы жизни партизан.

Вести с Большой земли - центральная пресса, особенно газета "Правда" - вызывали неизменно огромный интерес у партизан. Доставляли газету, естественно, с большим опозданием самолеты из Москвы вместе с оружием, боеприпасами и обмундированием. И тем не менее живой пульс Родины доходил к медведевцам в дремучие Цуманские леса. Газеты хранились у Стехова, и он по очереди распределял их по подразделениям. Зачитывались они до дыр.

В короткие часы досуга у костра партизаны вспоминали эпизоды довоенной жизни, рассказывали содержание любимых книг, читали на память стихи, вполголоса пели песни. Конечно, это не могло утолить книжный голод. В окрестных селах книги почти не встречались. В самом отряде были лишь "Витязь в тигровой шкуре" Шота Руставели, привезенный Стеховым из Москвы в полевой сумке, "Гамлет" Шекспира на английском и русском языках у Альберта Цессарского, тоненький сборник стихов Эдуарда Багрицкого у подрывника Макса Селескериди да несколько десятков листков из книги рассказов Чехова. И тогда командиру роты старшему лейтенанту Базанову пришла на ум счастливая мысль. Он раздобыл толстую черную тетрадь в картонном переплете и каждому предлагал записать в нее все то, что кто-либо знал на память. Так постепенно был создан своеобразный "чтец-декламатор", который с приходом новых людей постоянно пополнялся. Он поражал своим разнообразием: тут было все - от народных песен до высочайшей, утонченнейшей поэзии, шедевров мировой литературы.

И наконец, самодеятельные концерты. Их любили все, а Медведев и Стехов особенно поощряли. Устраивались они обычно на праздники - в дни годовщины Октября и на Первое мая. Большую их часть занимала литературная программа. Для одного из них молодой литературовед Григорий Шмуйловский готовил сцену из "Гамлета", в которой принимали участие Цессарский, Базанов и Селескериди, а сам он играл Офелию, так как среди партизанок на эту роль не нашлось желающей. Впрочем, он утешал себя тем, что во времена Шекспира женские роли исполняли мужчины.

Максим Селескериди до войны был слушателем арбузовской театральной студии в Москве и прекрасно читал Сельвинского, Пастернака, Суркова.

Врач отряда Вера Павлова, парашютистка, дочь известного болгарского коммуниста Тодора Павлова, читала Блока, Лесю Украинку, ее соотечественник Асен Драганов - стихи болгарских поэтов.

Разведчик Владимир Ступин, студент Московского архитектурного института, прекрасно пел русские романсы и сам писал стихи - ему принадлежало авторство "Песни комсомольской роты", являвшейся боевым маршем медведевцев.

Испанец Паулино Гонсалес читал монолог жениха из "Кровавой свадьбы" Лорки. Стихи и песни на своих языках исполняли испанцы, болгары, поляки, чехи, украинцы, белорусы, грузины, осетинцы, армяне, казахи, узбеки... В отряде были представители тридцати национальностей!

Незабываемы воспоминания о том, как я сам первый раз прибыл в отряд.

Произошло это в конце лета 1943 года. Партизанский лагерь в то время находился километрах в семидесяти на северо-восток от города Луцка.

Все здесь казалось необычным - и люди, по большей части молодые, увешанные оружием, и конусообразные шалаши, а главное то, что жили партизаны весело и довольно шумно. Никто не сидел под кустами и не прятался в непроходимых зарослях, как представлялась мне партизанская жизнь. Я с жадностью присматривался ко всему, прислушивался к каждому слову, мне хотелось как можно скорее сжиться со всем этим бытом, сделать его своим, привычным. Но в то же время меня не покидало смутное чувство ожидания чего-то очень важного, быть может, решающего в моей жизни, отчего временами становилось тревожно, как перед экзаменом. И когда среди деревьев мелькнула высокая фигура, я как-то сразу ощутил, что вот именно это - то самое, очень важное, чего я ждал. Я понял, что увидел командира отряда Медведева, хотя мне об этом никто не говорил. Он тоже заметил меня и кивнул.

Я быстро направился к нему, за несколько шагов, как полагается по уставу, перешел на строевой шаг и, приложив руку к полям фетровой шляпы, доложил по всей форме, кто я и откуда. В глазах Медведева на мгновение заплясали насмешливые искорки, но он не улыбнулся и ничем не показал, что я кажусь, наверно, смешным здесь, в лесу, в своей шляпе и изрядно поношенном черном костюме с претензиями, однако, на элегантность. Тогда я, конечно, не думал об этом. Мне хотелось как можно скорее доложить командиру о работе луцкого подполья и об обстановке, сложившейся в городе. И я продолжал: