Читать онлайн «Трудная миссия». Страница 67

Медленное наращивание сил и недостаточная активность высаженных войск позволили вражескому командованию подтянуть резервы и усилить сопротивление. В результате войска союзников к исходу 6 июня продвинулись в глубину всего на 3-5 километров, оставив некоторые пункты на побережье в руках противника. Кроме того, англичане не заняли, как это предполагалось в задаче первого дня, город и порт Кан - стратегически очень важный пункт. Из-за этого и создались трудности в наращивании сил. И все это несмотря на значительное преимущество союзников.

Забегая вперед, скажу, что Эйзенхауэр был очень огорчен итогами первого дня высадки. Американский историк Мартин Блуменсон приводит карандашный набросок непосланной записки верховного командующего союзными экспедиционными силами: "Нашим десантам в районе Шербура - Гавра не удалось захватить удовлетворительный плацдарм... и я отвел войска... Мое решение наступать в это время и в этом месте основывалось на лучшей информации, которую только можно было получить. Сухопутные войска, авиация и военно-морской флот проявили такое мужество и сознание своего долга, на которые только были способны. И лишь моя вина в том, что случилось" [Цит. по: Кулиш В. М. История второго фронта, с. 376-377.].

Возможно, что причиной такой неуверенной тональности этой записки, а возможно, и такого душевного порыва самого Эйзенхауэра (ведь записка не отправлена) была геббельсовская пропаганда, кричавшая о неприступности Атлантического вала, пропаганда, к которой весьма внимательно прислушивался Черчилль, выставляя эту неприступность как главный козырь для затяжки открытия второго фронта.

Между тем в первый день высадки союзники и сами не знали, что застали противника врасплох. Помнится допрос пленных немцев, которых к концу дня привели на крейсер.

Одним из них был капитан с повязкой на голове, в рваном, обгорелом мундире. На лице его было безучастное выражение. Другой пленный молоденький лейтенант с расстегнутым воротом кителя. У обоих немцев были завязаны глаза. Они не скрывали своих имен, номеров частей и фамилий командиров, рассказали, при каких обстоятельствах попали в плен.

- Выходит, вы проморгали высадку,- насмешливо сказал Питерсон.

- Какая высадка, господин адмирал! Вам не удастся ввести нас в заблуждение. Настоящая высадка будет в Паде-Кале. А здесь просто так... Отвлекающий маневр.

Питерсон усмехнулся и взглянул на меня: мол, видите, как мы здорово ввели противника в заблуждение.

- Развяжите им глаза, - приказал он.

Переводчик поспешил выполнить приказание. Немцы, моргая, огляделись. Сотни кораблей, идущих к французскому берегу, красноречивее всяких слов рисовали подлинную ситуацию. Несколько мгновений пленные молчали, разглядывая открывшуюся перед ними панораму высадки.

- Да, господин адмирал, - проговорил наконец капитан, - наше командование жестоко просчиталось...

- Уведите их... - Адмирал махнул рукой в сторону пленных.

...В сумерках, когда и берег, и море, и небо мерцали багровыми сполохами, крейсер бросил якорь на рейде. Поужинав, я лег в каюте отдохнуть. Но от избытка впечатлений не спалось. Вдруг на верхней палубе защелкали "эрликоны", залились торопливым нервным лаем крупнокалиберные пулеметы. Сквозь приоткрытую дверь я услышал стук каблуков - генерал Файербресс (он располагался в прихожей на диване) побежал наверх. Вражеские самолеты все-таки прорвались на рейд. Несколько раз бомбы падали совсем рядом. Как только бомбежка затихала, Файербресс возвращался назад, на свой диван. Но стоило ей усилиться, он опять бежал наверх.

Наутро за завтраком Файербресс сказал:

- Беспокойная ночка выдалась, сэр?

- Да. Я слышал, как вы бегали на палубу.

Файербресс смущенно замолчал.

Рано утром 7 июня генерал Монтгомери, как рассказал мне Питерсон, встретился с генералами Брэдли и Дэмпси и, не поставив им никаких новых задач, потребовал "подчистить" все недостатки первого дня.

Однако, опираясь на уцелевшие очаги обороны и используя тактические резервы, противник при поддержке танков контратаковал англичан и в некоторых местах прорвался к берегу. При содействии флота англичане ликвидировали частные прорывы и к вечеру 7 июня освободили от фашистских войск несколько десятков километров береговой черты.

Планом предусматривалось к исходу второго дня захватить плацдарм глубиной 18-20 километров. Однако из-за возросшего сопротивления противника, крайней медлительности и осторожности союзного командования достичь этого не удалось. Между тем к утру 10 июня на берегу уже находилось 9 пехотных, 3 воздушно-десантные, 2 танковые дивизии и 4 танковые бригады. Гитлеровцы к этому времени подтянули в район операции несколько дивизий. И все же на стороне нападающих было двойное превосходство в пехоте, значительное - в танках и подавляющее - в морских силах и авиации. Но, несмотря на это, они смогли продвинуться только на 10-15 километров, и то лишь на отдельных участках, причем основные узлы сопротивления все еще оставались в руках врага.

Как я уже говорил, союзники перед началом операции имели подавляющее преимущество в авиации и военноморском флоте, орудия которого они использовали для поражения береговых целей. Это значительно затрудняло действия немцев, а точнее, контратаки, которых требовал фюрер.

Рундштедт доносил Гитлеру, что "орудия большинства вражеских кораблей ведут настолько мощный огонь в пределах их дальности, что любое наступление в зоне господствующего с моря огня невозможно".

Командующий группой армий "Б" Роммель в обзоре оперативной обстановки, сделанном 10 июня, писал: "Наши действия в Нормандии страшно затруднены, а на некоторых участках стали вообще невозможными в силу следующих причин: а) чрезвычайно большого, а по временам прямо подавляющего превосходства авиации противника...

б) эффективности огня тяжелой корабельной артиллерии.

Против нас действуют до 640 орудий. Эффективность их столь высока, что в районах, обстреливаемых этой скорострельной артиллерией, невозможны какие-либо действия как танков, так и пехоты".

5 июля, то есть через 29 дней после начала высадки, в Нормандии находился миллион солдат и офицеров союзных войск. На захваченном плацдарме не оставалось буквально ни одного клочка земли, где бы не было танка, автомашины или другой техники. Все дороги оказались забитыми, и если бы какой-либо самолет противника там появился, ему не пришлось бы искать цель. Союзники пренебрегали возможностью атак с воздуха лишь потому, что обладали почти абсолютным господством.

Столь крупная операция потребовала четкой организации материально-технического обеспечения войск. В этой связи заслуживает внимания следующее. В интересах воинских перевозок союзники еще к 17 июня создали на необорудованном побережье два временных порта (один из них во время шторма был поврежден, а потом надобность в нем отпала, так как был захвачен Шербур).