Читать онлайн «Симон Визенталь. Жизнь и легенды». Страница 72

Письмо старушки Визенталя обрадовало, поскольку Паала он искал еще с 1946 года. В Линце он время от времени сталкивался с беженцами из Бучача, которые рассказывали ему, как там убивали евреев, и именно так ему стало известно, что мать его жены была застрелена украинским полицаем и что его дядю, владельца пекарни Исраэля Визенталя, и жену дяди Хаю застрелили в печи, в которой они прятались. При этом в рассказах беженцев постоянно упоминался полицай по фамилии Паал.

С годами у Визенталя набралось об этом человеке довольно много информации. Люди, писавшие ему на идише, английском, русском и немецком из Чикаго, Хадеры, Лондона и Монтевидео, сообщали об ужасных злодеяниях Паала. По их словам, он убивал в том числе и детей. А из Канады Визенталь получил показания бывшего жителя Бучача, который описал убийство евреев на холме Федор, расположенном в предместьях города. По его словам, это сделал все тот же Паал. Тем не менее найти Паала Визенталю никак не удавалось. Пока он не получил письмо от старой женщины из ФРГ.

Паала, о котором она сообщила, допросили, но оказалось, что он всего лишь однофамилец. Тогда Визенталь предположил, что фамилия человека, которого он искал, была не Паал, а Пал. В документах, хранящихся в соответствующей папке Визенталя, встречается как написание «Паал», так и «Пал». Есть среди них также письмо из прокуратуры, где высказывается предположение, что этого человека звали «Пауль».

Визенталю хотелось верить, что он на правильном пути. «За последние двадцать лет, – писал он в декабре 1965 года, – мы выходили на след многих людей по фамилии Паал, но сейчас арестован именно тот, кого мы искали». Однако один переживший Холокост еврей из Монреаля написал ему следующее: «Я говорил с людьми, знавшими Пала, и они считают, что человека из Бучача зовут Паал. Но может быть, все как раз наоборот. Кого из этих двоих арестовали, я не знаю, но надеюсь, что обоих».

В конце концов оказалось, что в районе Бучача орудовали два человека с похожими фамилиями. Одного звали Петер Иоганн Паал, а второго – Рихард Пал. Их адвокаты торжествовали. Откуда, вопрошали они, свидетель знает фамилию человека, разбившего, как он утверждает, сапогом голову младенцу? Откуда он знает, что это был Пал, а не Паал? Может, это вообще был кто-то другой? И может быть, искомый младенец все еще жив?

Как и на многих других судебных процессах, на этом обвиняемые тоже говорили, что в то время их в Бучаче не было, что как раз тогда они находились в отпуске, что деяния, приписываемые им свидетелями, были за пределами их компетенции и утверждать наверняка, что именно они, Паал или Пал, а не кто-то другой совершили то, что им приписывается, свидетели не могут.

Эта толстая папка ничем не отличается от сотен других, хранящихся в маленьком офисе Визенталя, и точно так же, как и в других папках, последним документом в ней стала вырезка из газеты. Соответствующий номер газеты вышел в свет в 1979 году, более чем через тридцать лет после того, как Визенталь впервые наткнулся на имя Паала-Пала. В вырезке говорится, что шестидесятишестилетний пенсионер Рихард Пал полностью оправдан, что суд в Штутгарте его апелляцию удовлетворил и за проведенные в тюрьме годы ему будет выплачена компенсация.

Что испытал Визенталь, когда прочел эту новость, догадаться нетрудно, но к тому времени он уже добился своего наибольшего со времени поимки Эйхмана успеха: нашел коменданта лагеря смерти Треблинка Франца Штангля. По оценкам историков, в этом лагере было убито более восьмисот пятидесяти тысяч евреев.

Возле деревни Альковен, расположенной к северу от Линца и к югу от одного из изгибов Дуная, стоит белый массивный четырехэтажный замок с красной черепичной крышей и многочисленными окнами. У замка пять башен: четыре по углам, с островерхими свинцового цвета крышами, и еще одна, повыше других, увенчанная «луковицей». Внутренний двор замка окружен арками, стоящими одна на другой и украшенными декоративным орнаментом.

Замок Хартхайм получил свое имя, по-видимому, в честь семейства, заложившего его фундамент в двенадцатом веке. В эпоху Ренессанса он был расширен, но к концу девятнадцатого века обветшал, и его владелец, князь, подарил замок местной благотворительной организации, устроившей в нем «приют для идиотов» (как тогда называли дома умалишенных). Американская армия окружала замок осторожно, полагая, что в нем засели эсэсовцы, но оказалось, что там находились только монахини и несколько десятков детей-сирот, за которыми монахини ухаживали.

По словам Визенталя, еще в Маутхаузене он слышал, что больных заключенных отправляли в некий «замок смерти», откуда они не возвращались, но только после войны он узнал, что существовала программа «умерщвления из милосердия». О том, чем занимались в Хартхайме, американцам рассказал плененный ими комендант Маутхаузена Франц Цирайс. По оценкам американцев, в замке было убито около тридцати тысяч человек. Большинство из них были неизлечимо больными, а среди этих последних были в том числе умственно отсталые и дети. Их умерщвляли ядом, который давали в виде таблеток или вводили уколами, а также в газовой камере, оборудованной с этой целью на первом этаже.

В основе программы «умерщвления из милосердия» лежала философии жизни и смерти, составлявшая фундамент нацистской идеологии и считавшая священной не жизнь, а расовую чистоту. Сначала эта философия привела к принятию закона, предписывавшего проводить стерилизацию каждому, кто страдал наследственными болезнями, и разрешавшего аборты в случае, если такими болезнями страдал один из родителей, а чуть позже, в Нюрнберге, был принят закон, запрещавший евреям вступать в сексуальный контакт с неевреями. С целью подтверждения расовой теории в Германии проводились специальные исследования и над заключенными концлагерей ставились медицинские эксперименты.

«Умерщвления из милосердия» осуществлялись главным образом с начала войны до осени 1941 года и часто безо всякого предварительного медицинского обследования. Для этого было достаточно приказа, подписанного каким-нибудь чиновником-врачом, даже не видевшим тех, кому было предназначено умереть. Нередко на его решение влияли экономические и даже политические факторы. В проекте принимали участие около четырехсот человек, среди которых были врачи, психиатры, медсестры, административный и технический персонал и охранники.

В 1946 году американский военный суд признал виновными в военных преступлениях шестьдесят одного сотрудника Маутхаузена. Пятьдесят восемь из них были приговорены к смертной казни и повешены. Некоторые из них были замешаны в том числе и в злодеяних, совершенных в Хартхайме. Судебный процесс проходил на территории концлагеря Дахау, а повешены осужденные были в тюрьме города Ландсберга, где в свое время сидел Адольф Гитлер и где он написал книгу «Майн кампф». Это был первый судебный процесс над военными преступниками.