Читать онлайн «Лжегерои русского флота». Страница 77

Затем был непростой переход в дальневосточные воды и длительное плавание там. Здесь Чухнин обратил на себя всеобщее внимание тем, что постоянно держал корабль и команду в немедленной готовности к бою. И это на протяжении многих месяцев. Разумеется, служба с таким беспокойным командиром была нелёгкой, зато «Манчжур» неизменно брал все призы за артиллерийские стрельбы и постановку парусов.

Ещё один поход на Дальний Восток Чухнин совершил уже командиром крейсера «Память Азова». Там же, во Владивостоке, в январе 1896 года Чухнину присваивается звание контр-адмирал, и он назначается младшим флагманом эскадры Тихого океана.

Современники Чухнина позднее вспоминали, что не знали человека, более самозабвенно отдававшегося службе. Служение флоту было главнейшей и единственной его страстью. Сам трудясь до полного изнеможения, Чухнин требовал того же и от других…

А вскоре в Петербурге получили и первое его письмо с рассуждениями о будущем наших морских сил на Востоке. Чухнин писал: «Мы всегда должны быть непременно сильнее Японии… Во Владивостоке наш флот всегда должен быть сильнее японского, не должно рассчитывать на возможность усиления его Балтийским…» Прозорливость адмирала станет очевидной для всех через недолгих семь лет, когда японцы запрут нашу эскадру в Порт-Артуре. К сожалению, тогда что-либо исправлять было поздно…

На Востоке Чухнин трудился деятельно и оставил там после себя добрую память. Исполняя одновременно и должность командира Владивостокского порта, он прилагал все силы, чтобы сделать этот порт настоящей военно-морской базой. Особой заслугой адмирала явилось быстрое завершение постройки сухого дока, действующего и поныне (!). Именно Чухнин добился круглогодичной навигации порта, установки памятника руководителю обороны Петропавловска адмиралу Завойко. В это же время Чухнин, получив докладную о скандале в Нагасаки и последующем лечении его виновника в японской психушке, впервые и столкнулся с лейтенантом Петром Шмидтом.

По возвращении «Бобра» из плавания Шмидта немедленно списывают с канонерской лодки. Терпеть его выходки было уже не под силу ни командиру, ни остальным офицерам. С 17 мая по 30 августа 1897 года лейтенант Шмидт исполняет должность старшего штурманского офицера на пароходе-ледоколе «Надёжный». Ледоколы, как известно, работают зимой, пробивая судам проходы в ледяных полях. На чистой воде они не нужны, а поэтому в летнее время все ледоколы, как правило, ремонтируются. Не был исключением и «Надёжный». А потому невелика честь числиться штурманом, пусть даже старшим, на судне, стоящем на приколе! Согласимся, что никакого реального опыта морской службы такая служба дать не могла. Перед нами опять чисто конъюнктурное назначение адмиральского племянника, во имя продления ему пресловутого плавательного ценза и продвижения по службе.

Впрочем, едва «Надёжный» отходит от заводской стенки, Шмидта сразу же оттуда списывают на берег. Какой же капитан выйдет в море с таким старшим штурманом! 30 августа Пётр Шмидт списывается в Сибирский флотский экипаж с отчислением от должности. Вначале он лечился во владивостокском госпитале, затем находился в двухмесячном отпуске.

Что касается квалификации врачей Тихоокеанской эскадры, поставивших нашему герою диагноз «шизофрения с манией величия», то она вообще вне критики. Достаточно сказать, что старшими врачами кораблей на Дальнем Востоке тогда служили люди, оставившие заметный след не только в отечественной, но и в мировой медицине: А. Бензе, А. Бунге, А. Волошин, В. Смецкий и Н. Солуха. Во время обследования Шмидта за ним наблюдает доктор медицины А. Волошин.

После тщательного обследования Шмидта в клинике Ураками флагманский врач статский советник В. Смецкий собрал консилиум специалистов. Они-то и рекомендовали новоиспечённому лейтенанту ввиду его явного психического заболевания списаться на берег. После этого Шмидта снова отправляют на владивостокский блокшив «Горностай».

Круг, таким образом, замкнулся! Как ни пытался Петя Шмидт что-то изменить в своей службе, но в конечном итоге блокшив «Горностай» оказался самым подходящим для его способностей судном. На что-то большее в российском военно-морском флоте лейтенант Шмидт оказался просто не годен. Думается, к этому времени и сам Пётр Петрович пришёл к выводу, что на военном флоте ему делать больше нечего.

Думаю, что, узнав эту новость, владивостокские начальники вздохнули с облегчением. К этому времени о заболевании и поведении Шмидта, а также о его желании покинуть флот контр-адмирал Чухнин проинформировал дядю, после чего адмирал Шмидт решил определить непутёвого племянника на гражданское поприще.

9 июля 1898 года приказом командира Владивостокского порта контр-адмирала Г.П. Чухнина № 475 лейтенант Пётр Шмидт был списан с брандвахты «в наличие экипажа», а уже на следующий день, 10 июля, приказом командира Владивостокского порта № 476, как офицер, пославший прошение на высочайшее имя, был уволен в отпуск с 10 июля, впредь до зачисления в запас флота. Думал ли тогда контр-адмирал Чухнин, какая встреча ждёт его через несколько лет со своим бывшим подчинённым…

24 сентября 1898 года высочайшим приказом по Морскому ведомству № 204 лейтенант Пётр Петрович Шмидт был зачислен в запас флота. Так закончилась вторая попытка Шмидта послужить Отечеству, причём, как мы видим, закончилась столь же бездарно, как и первая.

Относительно службы Шмидта на Дальнем Востоке пишут обычно более чем скромно: «В 1896–1897 гг. он совершил заграничное плавание на канонерской лодке „Бобр“». При этом никогда не упоминаются портовые суда и блокшив, куда постоянно ссылался наш герой. Да и относительно «Бобра» никто никогда не указывал, что за время этого своего заграничного плавания Шмидт так и не был допущен к самостоятельному несению ходовой вахты, а занимался расписанием нарядов, приборками и подсчётом подштанников у матросов своей роты. О подштанниках, кстати, писал сам Шмидт.

Вот как он оправдывал в одном из писем свой уход с военного флота: «Я бросил военный флот только для того, чтобы остаться моряком, а не выродиться в новую разновидность человека, поклоняющегося своим правильно развешанным подштанникам и блеску судовой медяшки». Пресловутые подштанники, возможно, Шмидту и на самом деле осточертели, но виноват в этом только он. Большего, чем подштанники, в военно-морском флоте Шмидту доверить, даже при всём уважении к заслугам его дядюшки, не могли.

Здесь любопытно ещё раз вспомнить рассказы о Шмидте, как о выдающемся мореплавателе. Увы, как мы теперь понимаем, на самом деле это всего лишь очередная легенда, не имеющая под собой никакого реального основания. Оценивая службу Петра Шмидта на Дальнем Востоке, можно сказать, что там он как моряк вообще не состоялся. У Шмидта не было ни времени, ни возможности, чтобы приобрести сколь-нибудь серьёзную мореходную практику. По существу, «огромный» морской опыт Шмидта заключался всего лишь в переходе на канонерской лодке «Бобр» из Владивостока в Нагасаки и обратно, но даже при этом он не был допущен к несению самостоятельной ходовой вахты. Всё же остальное время наш герой провёл исключительно в акватории Владивостокского порта, а то и вообще на берегу. Увы, как ни хотелось бы кому-то сделать из Шмидта настоящего Колумба, но факты говорят об обратном — реального морского опыта за душой у него не было никакого.