Читать онлайн «Полное собрание сочинений. Том 26. Июль 1914 — август 1915». Страница 75

«Меньшевизм» следующего (1903–1908) периода был непосредственным, не только идейным, но и организационным преемником «экономизма». Во время русской революции он проводил тактику, объективно означавшую зависимость пролетариата от либеральной буржуазии и выражавшую мелкобуржуазные оппортунистические тенденции. Когда в следующий за тем период (1908–1914) главный поток меньшевистского течения породил ликвидаторство, – это классовое значение данного течения стало настолько очевидным, что лучшие представители меньшевизма все время протестовали против политики группы «Нашей Зари». А эта группа, – единственная, которая вела против революционно-марксистской партии рабочего класса систематическую работу в массах за последние 5–6 лет, – оказалась в войне 1914–1915 гг. социал-шовинистскою! И это в стране, где живо самодержавие, где не завершена далеко еще буржуазная революция, где 43 % населения угнетают большинство «инородческих» наций. «Европейский» тип развития, когда известные слои мелкой буржуазии, особенно интеллигенция, и ничтожная доля рабочей аристократии могут «попользоваться» привилегиями «великодержавного» положения «своей» нации, не мог не сказаться и в России.

К «интернационалистской», т. е. действительно революционной и последовательно революционной, тактике рабочий класс и рабочая социал-демократическая партия России подготовлены всей своей историей.

P. S. Эта статья была уже набрана, когда в газетах появился «манифест» Каутского и Гаазе, вкупе с Бернштейном, которые увидали, что массы левеют, и готовы теперь «помириться» с левыми – конечно, ценой сохранения «мира» с Зюдекумами{208}. Поистине, Mädchen für alle!

В Англии политическая свобода до сих пор была несравненно шире, чем в других странах Европы. Буржуазия здесь всех более привыкла управлять и умеет управлять. Отношения между классами развитее и во многих отношениях яснее, чем в других государствах. Отсутствие обязательной воинской повинности делает народ свободнее в вопросе об отношении к войне в том смысле, что каждый волен отказаться вступать в войско, и поэтому правительство (в Англии правительство есть чистейшего вида комитет по заведованию делами буржуазии) вынуждено напрягать все усилия, чтобы развить «народный» энтузиазм к войне, причем достигнуть этой цели было бы абсолютно невозможно без коренной ломки законов, если бы пролетарская масса не была совершенно дезорганизована и деморализована переходом меньшинства наилучше поставленных, квалифицированных, сплоченных в союзы рабочих на сторону либеральной, т. е. буржуазной, политики. Английские тред-юнионы включают около 1/5 части наемных рабочих. Вожаки этих тред-юнионов большей частью либералы, и Маркс давным-давно звал их агентами буржуазии.

Все эти особенности Англии помогают нам тем легче понять сущность современного социал-шовинизма, с одной стороны, – ибо эта сущность одинакова в странах самодержавных и демократических, милитаристских и не знающих воинской повинности, – а, с другой стороны, они помогают нам оценить, на основании фактов, значение того примиренчества с социал-шовинизмом, которое выражается, например, в восхвалении лозунга мира и т. п.

Самое законченное выражение оппортунизма и либеральной рабочей политики мы имеем, несомненно, в «Фабианском Обществе». Пусть читатель заглянет в переписку Маркса и Энгельса с Зорге (есть русский перевод в двух изданиях){209}. Он найдет там блестящую характеристику этого общества Энгельсом, который третирует гг. Сиднея Вебба и Ко, как шайку буржуазных проходимцев, желающих развратить рабочих, желающих влиять на них в контрреволюционном смысле. Можно ручаться, что ни один сколько-нибудь ответственный и влиятельный вожак Второго Интернационала не пытался никогда не только опровергнуть этой оценки Энгельса, но даже усомниться в ее правильности.

Сравните же теперь факты, оставляя на минуту в стороне теории. Вы увидите, что поведение во время войны фабианцев (см., например, их еженедельник «The new Statesman»{210}) и немецкой с.-д. партии, включая Каутского, совершенно одинаково. Та же, и прямая и косвенная, защита социал-шовинизма; то же соединение такой защиты с готовностью говорить какие угодно добренькие, гуманные и почти-левые фразы о мире, разоружении и т. п. и т. д.

Факт налицо, и вывод из него, как он ни неприятен для разных лиц, неизбежно и неоспоримо следующий: на деле руководители современной немецкой с.-д. партии, включая Каутского, совершенно такие же агенты буржуазии, какими назвал Энгельс давно уже фабианцев. Непризнание марксизма фабианцами и «признание» его Каутским и Ко ровно ничего не меняет в сути дела, в фактической политике, доказывая лишь превращение марксизма в струвизм у некоторых писателей, политиков и пр. Их лицемерие не есть их личный порок, они могут быть в отдельных случаях добродетельнейшими отцами семейства, – их лицемерие есть результат объективной фальши в их социальном положении, когда они якобы представляют революционный пролетариат, а на деле суть агенты по проведению в пролетариат буржуазных, шовинистских идей.

Фабианцы искреннее и честнее Каутского и Ко, ибо они не обещали стоять за революцию, но политически они – едино суть.

«Исконность» политической свободы в Англии и развитость ее политической жизни вообще, ее буржуазии в особенности, сделали то, что различные оттенки буржуазных мнений быстро, легко, свободно нашли себе в этой стране новое выражение в новых политических организациях. Одной из таких организаций является «Союз демократического контроля» (Union of Democratic Control). Секретарем и казначеем этой организации состоит Морель (Е. D. Morel), который ныне является постоянным сотрудником и центрального органа «Независимой рабочей партии», газеты «Labour Leader». Этот субъект был несколько лет кандидатом от либеральной партии в округе Беркенхед (Birkenhead). Когда Морель вскоре после войны высказался против нее, комитет Беркенхедской либеральной ассоциации известил его письмом от 2 октября 1914 г., что кандидатура его впредь для либералов неприемлема, т. е. попросту исключил его из партии. Морель ответил письмом от 14 октября, которое переиздал потом отдельной брошюркой под названием «The outbreak of the war» («Как вспыхнула война»). В этой брошюре, как и в ряде других статей, Морель разоблачает свое правительство, доказывая лживость ссылок на то, будто причина войны нарушение нейтралитета Бельгии, будто цель войны разрушение прусского империализма и т. д. и т. п. Морель защищает программу «Союза демократического контроля», состоящую в мире, разоружении, предоставлении всем областям по плебисциту решать вопрос о своей судьбе и в демократическом контроле над внешней политикой.