Читать онлайн «Безымянные тюльпаны. О великих узниках Карлага (сборник)». Страница 90

В оперативных сводках кагэбэшников она значилась как объект № 12. И вот чтобы этот объект поселить в казахстанской степи на окраине Урицкого, что расположился недалеко от Кустаная, все еврейские семьи выселили из района за одну ночь, а к районному отделению почты протянули специальный кабель, который связал этот поселок прямо с Москвой.

Кто же скрывался за черной вуалью дорогой московской шляпки? Кем была таинственная незнакомка, направленная МГБ в ссылку в далекий казахстанский поселок? Директор местной школы, учитель истории К.О. Сакауов, с которым я встретился в прошлом году, раскрыл мне тайну тех пятидесятых годов. Оказывается, незнакомкой в белой заячьей шубе была жена министра иностранных дел СССР Вячеслава Михайловича Молотова — Полина Семеновна Жемчужина, высокая красивая женщина с темными густыми бровями и строгим проницательным взглядом карих глаз. Она в то время, безусловно, принадлежала к высокой партийно-государственной элите. Сталин лично подписывал назначения Полины Семеновны на большие ответственные должности, а она до ссылки в Урицкий работала и заместителем наркома пищевой промышленности, и наркомом рыбной промышленности, и начальником управления «Главпарфюмера»… В годы Великой Отечественной войны значительно окреп авторитет Молотова, а вместе с тем появились новые возможности для роста Полины Жемчужины. Но в один далеко не прекрасный день ее карьере пришел конец. Известный палач Берия давно собирал на нее компромат как на еврейскую националистку, изобличая ее в связях с послом Израиля в СССР Голдой Меир, антифашистским еврейским комитетом, который действовал якобы по указанию США, пособничестве Михоэлсу, Лазовскому в создании в Крыму Еврейской автономной республики. Сталин, прочитав эти материалы, сказал Молотову:

— Вячеслав, разводись с Полиной, иначе вместе с ней угодишь во враги народа, а там…

Жест Сталина был красноречив. И Молотов струсил, уговорил Полину формально развестись с ним. Но когда это было сделано, ее сразу исключили из партии, а затем арестовали как врага народа и бросили в темные камеры Лубянки. А там чего только не насочиняли малообразованные следователи МГБ!

Листаю личное дело Полины Жемчужины, и диву даюсь: даже благородные ее дела служаки Берии обернули против нее. Так, в личном деле Жемчужины указывается, что она «брала под свою опеку арестованных врагов народа Серебрякову, Белинкова и других». Полина Семеновна этого не отрицала. Как было не помогать людям, невинно осужденным Берией и его подручными! Отец Аркадия Белинкова прислал ей письмо, в котором сообщал, что его сын арестован, приговорен к смертной казни. За что? Только за то, что юноша необдуманно написал скороспелый роман «Черновик чувств», признанный чекистами антисоветским. Ходатайства в защиту Аркадия на имя великого кормчего послали писатели Алексей Толстой и Виктор Шкловский, но результата никакого… Полина Семеновна обратилась к мужу, и вскоре начинающему литератору смертную казнь заменили восемью годами лагерей. Белинкова отправили в Казахстан, на отделение Карлага — в село Сарепту. Точно так же по просьбе Жемчужины скостили срок пребывания в Казахстане Галине Серебряковой. Жемчужина регулярно посылала письма знаменитой писательнице в Семипалатинск, всячески содействовала выпуску ее книг в Москве.

Полина Семеновна помогала многим заключенным, «врагам народа» — Докучаеву, Губанову, Федосову, Грохотову, Слезберг. Бериевцы эти милосердные акции Жемчужины назвали «преступлениями». И что удивительно и, конечно же, нам непонятно до сих пор — она сама признавалась в обдуманных «преступлениях». В личном деле можно встретить такое показание Полины Семеновны:

«В этих преступлениях я признаю себя виновной. До последнего времени я оказывала материальную помощь дочери моей ближайшей подруги Слезберг. Я дала ей шестьсот рублей, купила ей башмаки. Зоря, дочь Серебряковой, также получала от меня поддержку».

За то, что Полина Семеновна была отзывчива на просьбы людей, милосердна, она и пострадала. Но, даже находясь в ссылке в заснеженном Казахстане, она не учла суровых уроков чекистов и продолжала идти к людям с добрыми словами и помощью. Особенно баловала ребятишек из Урицкого — пока дойдет из магазина до своей избы-обители, все кульки сахара-рафинада и конфет-«подушечек» раздаст им. Так что чай она пила всегда несладкий.

Раздавала она людям и консервы, рыбные и мясные, свои платья и обувь — туфли и сапоги…

Все годы ссылки в селе Урицком, рассказывал мне учитель истории К.О. Сакауов, она оставалась инкогнито для жителей. Но кое-какие сведения о таинственной незнакомке в белом все же просочились в массы. Вначале ее считали «Каплан», убийцей Ленина. Но вот женщины, которые помогали ей лепить пельмени, отвергли эту версию. Да, она видела Ленина, как сама призналась, но очень его уважала за ум, публицистику, верность марксизму-ленинизму. Нет, она не Каплан…

Вскоре почтовики проговорились, что настоящая фамилия незнакомки Карповская, во всяком случае, под такой фамилией она отправляла письма в Москву своей дочери Светлане, а однажды даже написала весточку Вячеславу Михайловичу Молотову. Но дошли ли ее письма в стольный град? Навряд ли. Они изымались из почтового ящика особистами и подшивались в личное дело Жемчужины. Так, именно там сохранилось ее единственное письмо Молотову:

«Четыре года разлуки, четыре вечности пролетели над моей бедной, жуткой, страшной жизнью. Только мысль о тебе, что тебе еще, может быть, нужны остатки моего истерзанного сердца и вся моя огромная любовь, заставляет меня жить».

Она была верна своему мужу все годы ссылки в Урицком. Как-то один из офицеров МГБ, охранявший ее дом, выпив для храбрости, начал объясняться незнакомке в любви, схватив ее за руку и подол юбки… Она оттолкнула его так, что он ударился о косяк двери и долго ходил с синяком на лбу. Он на всю жизнь запомнил слова незнакомки:

— Сам Сталин не позволял себе такого поведения. А вы…

Вскоре офицера отправили подальше из Урицкого. Он лишился жирной зарплаты — охранники незнакомки получали по две тысячи рублей в месяц, хотя самой Карповской переводили на содержание только 250 рублей (и это тогда считалось большими деньгами).

Был еще случай с бухгалтером из соседнего села. Он настойчиво стучал в окна незнакомки, приговаривая:

— Откройте мне, я все про вас знаю, я давно влюблен в вас, я видел вас в Москве… Я хочу сказать, что прекраснее вас женщины не видел. Я хочу поздравить вас с 8 марта!

Он показывал через стекло маленький букетик первых подснежников, собранных в рощице в степи… Но вместо хозяйки дверь открыл капитан госбезопасности. Помахав перед носом бухгалтера пистолетом Макарова, он крикнул: