Читать онлайн «Чайник, Фира и Андрей: Эпизоды из жизни ненародного артиста.». Страница 58

Гэбисты заявили мне: «Андрей, Вам надо срочно оформить развод с Хидеко, чтобы мы могли Вам помочь». Хидеко запрещен въезд, мне запрещен выезд. Делать нечего. Посылаю Хидеко телеграмму: «Нужна печать вашей полиции». Ангел мой, Хидеко, все устроила. Так и стоит в моем свидетельстве о разводе, выданном в Краснопресненском районном ЗАГСе, красный японский штамп.

После этого удара мне страшно захотелось на родину – на море, на Кавказ. Проверяю перед отъездом мой «мерседес». Все вроде ничего, но колеса – путешествия на Кавказ явно не выдержат. Дал телеграмму импрессарио в ФРГ. Через две недели мои колеса на таможне. А получить я их не могу. Почему? А потому. Нельзя и все. Вспоминаю, что один из моих бывших «сурков» был когда-то шефом таможни на московской железной дороге. Обращаюсь к сурку. А через неделю, в дождливое летнее утро, на новых колесах, я уже поворачиваю направо с бульвара на Калининский, чтобы взять курс на юг, обойдя возможные пробки на Варшавке.

Рядом со мной сидит моя незаменимая помощница Аида, боснийка, вольная девчонка с сильным характером, крепким умом и бешеным темпераментом. На проспекте замечаем вдруг знакомое лицо. Вадим Сахаров, замечательный пианист, стоит в глубокой задумчивости у какого-то столба. Смотрит в серенькие московские небеса и скучает. В руках держит авоську. В авоське – батон и французская булочка. Заметил нас, проголосовал. Мы остановились. Вадик просунул голову в окно.

– Куда путь держите, господа и дамы?

– На Кавказ.

Вадик открывает дверь и смиренно садится на заднее сиденье.

– Я с вами. Булочку хотите?

Романтический совок! Где еще такое возможно! Так, ни Вадика, ни батона дома не дождались. А вечером мы уже сидели в Ростове-на-Дону, в ресторане «Океан», жевали сочные купаты и донскую жареную рыбку. Запивали пивком.

Остановились мы в Пицунде, у моих знакомых армян. Там, на свободе, морской ветер быстро развеял душную гэбэшную мерзость, которая, как мне казалось, пропитала мой организм, мешала дышать, думать, жить. Какое счастье хоть на недолгое время забыть о НИХ. Соединиться с Солнцем, с морем, с солоноватым влажным воздухом, смыть, наконец, с себя ядовитый порошок, которым щедро посыпала отравительница-Москва каждого своего муравья.

В Пицунде жизнь нас баловала. Рыбаки приглашали нас на рыбалку, а местные менты возили пострелять в горах, сопровождали нас целым эскортом. Это была дань земляку, который не забыл свои корни. Я с любовью поглядывал на моих мингрелов, армян, грузин, абхазцев и благодарил их в душе за каждый миг волшебной жизни, которую они нам щедро дарили! Все были тогда вместе. Пили, дружили, любили, соседствовали. Кто мог тогда себе представить, что уже через восемь лет там начнется кровопролитная война, что половину Абхазии разрушат и сожгут, что поубивают тысячи людей, что грузин выкинут из собственных домов, а потом и навсегда превратят в бездомных беженцев. Что грузины будут убивать абхазцев и армян. Что убивать грузин пригласят русских и чеченцев. А в конце концов, непризнанная почти никем в мире, независимая Абхазия, окажется под пыльным сапогом российского солдата, еще не успевшего продать украденные им в Грузии золотую вилку и унитаз.

В Пицунде мы смотрели по телеку футбол. Чемпионат мира. Команда Италии играла тогда божественно – увы, в последний раз! Итальянцы переиграли тогда великолепных бразильцев, а затем и крепчайших немцев с Беккенбауэром, Грабовски, Мюллером и другими звездами.

Не обошлось в ту поездку и без чуда. Впервые я увидел ее на набережной, около пицундских «высоток» – красивая, юная, сильная и самоуверенная, она гордо встряхивала головой, украшенной конским хвостом. Золотая дева. Меня как будто по голове ударили, и я сказал сам себе: «Эту девушку я не упущу. Что бы мне это ни стоило!»

Прогуливалась по набережной прекрасная незнакомка не одна, а в окружении молодых людей. Я их и не заметил, потому что влюбился и уже умирал от любви. Возможно, читатель решит, что я – мачо, или, как тогда говорили, «покоритель женских сердец». К сожалению, это не так. Я никогда и не пытался познакомиться с девушкой на улице…

Незнакомка моя меж тем исчезла. Идиот! Надо было броситься перед ней на колени и целовать ей ноги! Вернувшись на наше «ранчо», я рассказал Аиде о прекрасном видении. Моя верная боснийка все сразу поняла и обещала помочь. Мы пошли в бар – смотреть очередной матч. В баре танцульки, я горю, вспоминаю мою милую. Трезвая Аида дернула меня за рукав майки и показала рукой.

– Эта, что ли? Сгодна цурица, ничего не скажешь!

Я узнал ее и двинулся напролом. Оторвал ее от какого-то абхазского мальчика. А вечером мы уже купались вместе нагишом в теплом, мерцающем золотистыми огоньками, абхазском море…

Позже моя золотая девушка, Илька, не раз приходила мне на помощь в критические моменты жизни. Несмотря на то, что между нами – горы и моря – мы с ней до сих пор самые близкие друзья.

Осенью я записал на Мелодии все концерты Баха с моим ансамблем и двойные концерты (для двух фортепьяно) Моцарта, Баха и Мендельсона с тогдашним победителем конкурса Шопена, прекрасным вьетнамским пианистом Данг-Тхай Шеном.

Тренировался с моей звездной футбольной командой. Гергиев и Овчинников – нападение, Торадзе – защита. Я был центральным защитником и играющим тренером. Поставил перед командой задачу – выиграть чемпионат Москвы среди театральных коллективов. А первенствовали тогда команды Большого и театра Маяковского, в котором служил мой давний друг – Армен Джигарханян. Задание мы выполнили – не без блеска выиграли финал чемпионата у команды театра Маяковского весной 1983 года. Мы выиграли несмотря на то, что в нашей команде отсутствовал неистовый нападающий Гергиев. За день до матча наша команда тренировалась до позднего вечера на стадионе «Бородино». Я сам развозил по домам моих игроков после тренировки. Последним я отвез Валерия Гергиева. К гостинице «Москва». Остановил машину у подземного перехода. Обнял Валеру и пожелал ему спокойной ночи.

– Валерка, умоляю тебя, иди спать, береги себя!

Не успел я отвернуться, как Валерий, споткнувшись на первой же ступеньке лестницы в переход, полетел в бездну. Я с ужасом наблюдал за тем, как мой любимый нападающий катится кувырком по страшной бетонной лестнице… Гергиев прибыл на матч на костылях и участвовал в нем только как зритель.

О нашем триумфе написала «Вечерка». И этот репортаж наполняет меня до сих пор большей гордостью, чем многочисленные музыкальные рецензии на мою игру. Язвительный Армен так прокомментировал нашу победу: «Андрюша, твоя команда заслуженно победила, а за своих уродов я прошу нижайше твоего и твоей команды прощения». Игроки Армена, никак не ожидавшие поражения, да еще со счетом 6:2, отказались от рукопожатий и, демонстративно повернувшись к нам спинами, покинули поле.