Читать онлайн «Путешествия вокруг света». Страница 78

В продолжение описи прохода к нам с восточной стороны группы, несмотря на жестокий ветер, шли две лодки под парусами, каждая с семью человеками; в 200 саженях от нас они остановились и лавировали так же, как и мы. Мы удивлялись их искусным поворотам и возможности нести при таком ветре столь большой парус; но в это самое мгновение сильный порыв ветра опрокинул одну лодку. Бывшие на ней люди стали плавать; одни, как мне казалось, женщины, с большой ловкостью влезли на киль, а другие, повязав вокруг себя бечевки, вплавь буксировали лодку к берегу.

Другая лодка поплыла с попутным ветром к О, где пристала к берегу. Вскоре после этого мы увидели две большие лодки, шедшие к нам от о. Кавен; бывшие на них люди делали разные движения руками и кричали нам какие-то слова, которых мы не только понять, но из-за сильного ветра и слышать но могли. Лодки и одежда людей не отличались от отдийских, и мы более не сомневались, что здешние обитатели принадлежат к тому же племени. Люди на этих лодках не заботились об опрокинувшихся; им не пришло на мысль подать какую-либо помощь несчастным, которые находились еще в полумиле от берега и употребляли все усилия, чтобы достичь его.

Нам надо было применить все свое искусство, чтобы счастливо провести корабль через канал; при малейшем неудачном повороте мы подвергались опасности крушения. Хотя сильный дождь иногда мешал видеть окружающее, однако в 9 часов мы достигли внутренности группы, где нашли достаточное пространство для лавирования, поскольку коралловых мелей совсем не было. Глубина в середине канала найдена в 23 сажени, грунт – живые кораллы; по обе стороны глубина постепенно уменьшалась до 5 саженей. Едва мы проникли в образуемую островами лагуну, в которой глубина была от 20 до 30 саженей, как беспрерывно усиливающийся ветер принудил нас зарифить марсели; несмотря на малость парусов, мы, лавируя, довольно успешно подвигались вперед; вода была совершенно тихая.

В 3 часа пополудни мы достигли цепи островов, лежащей к N от пролива; лейтенант Шишмарев отправился на ялике для отыскания якорного места, и спустя полчаса мы бросили якорь в 200 саженях от одного небольшого острова, имея глубины 23 сажени, грунт – мелкий коралловый песок. О-в Кавен лежал на SW от нас в 5 милях; лодки островитян оставили нас при входе. Вскоре после того, как мы стали на якоре, я с некоторыми из своих товарищей отправился к помянутому небольшому острову, который был похож на острова группы Румянцева и казался необитаемым; находившиеся там в малом числе небольшие пустые шалаши служили, вероятно, островитянам для временного пребывания во время рыбной ловли. Мы и тут нашли во множестве крыс.

12-го. Хотя наше якорное место было не совсем удобно из-за значительной глубины и малой защиты от сильных волн, тем не менее решил я остаться здесь на нынешний день и, пользуясь ясной погодой, определить его положение астрономическими наблюдениями. Около полудня мы увидели, что две большие лодки плыли к нам с лежащих на востоке островов; они подошли к кораблю так близко, что мы могли насчитать на них 13 мужчин и двух женщин. Мы сказали им: «Айдара», считая это слово лучшим приветствием; оно в самом деле произвело желаемое действие: дикари были в величайшем удивлении, единогласно повторили это приветствие и приблизились к кораблю.

Теперь мы ощутили пользу от приобретенных нами (правда, с крайним трудом) сведений в языке этого народа; когда мы пригласили их к себе, то они нимало не мешкали и просили веревку для причаливания. Мы исполнили их просьбу, но конец веревки упал в воду; тогда один островитянин прыгнул в воду, схватил ее и прикрепил к лодке. По окончании этой работы, в продолжение которой мы говорили друг другу множество учтивостей, двое дикарей взошли на корабль; между ними узнал я начальника по особенному наряду. Голова его была украшена белыми перьями и огромнейшим венком из цветов, шея – разными искусно выделанными костями, а туловище прикрыто тонко сплетенными циновками. Он был строен, высок ростом и крепкого сложения; вся наружность его была весьма привлекательна.

Взойдя на корабль, он прежде всего старался узнать, кто на нем «тамон», и когда указали на меня, то, подойдя ко мне, поднес кокосовый орех и надел мне на голову свой красивый венок, повторяя слово «Айдара». Затем он сказал, что он «тамон» о. Торуа, лежащего на О, и просил меня посетить его там. Чтобы приобрести его полное доверие, я предложил поменяться именами; это предложение было принято благосклонно; при громком радостном крике на лодке было возвещено, что их «тамон» называется Тотабу, а я отныне именуюсь Лабадени. Раз без подарков дружба здесь существовать не может, то я положил этому вновь заключенному союзу твердое основание, одарив начальника дикарей разными железными вещами, которые он принимал с радостью и, полюбовавшись на них, отдавал своему казначею.

Я забыл упомянуть о сделанном мною уже на Отдии наблюдении, что каждый «тамон» всегда имеет при себе казначея, который принимает на хранение все подарки и обычно является первым любимцем. Казначей Лабадени, служивший также шутом, был худощав, очень проворен в движениях и много говорил, сопровождая каждое слово кривляниями; словом, он был полной противоположностью своего задумчивого повелителя.

Дружественный прием внушил нашим гостям такую смелость, что они без малейшей боязни прохаживались по шканцам; казначей принимал живейшее участие во всем, непременно хотел знать назначение каждой вещи и, видя такое множество железа, не переставал восклицать: «Мёлль! Мёлль!» Он сразу повел себя так, как будто находился в кругу самых коротких своих друзей: когда он хотел получить объяснение чего-либо, то подбегал ко мне, схватывал меня и тащил за собою; все свои замечания сообщал он с большой живостью Лабадени; не довольствуясь этим, он, увидев что-либо любопытное, всякий раз выбегал на гакаборт корабля и рассказывал о виденных им чудесах находившимся в лодке трусливым товарищам, которые с открытыми ртами слушали его повествования. Конечно, он в рассказ вставлял собственные прибавления, как я заключил по удивлению, изображавшемуся на лицах его слушателей; более всех восхищалась его повествованиями старая, но весьма живая женщина, бывшая, как казалось, из знатного рода: вероятно, она давно не слыхала так много нового, как сегодня.

Прежде чем Лабадени нас оставил, я объявил, что каждый получит железо за кокосовые орехи; мы расстались друзьями, и Лабадени еще раз повторил приглашение посетить его на Торуа. Мы полностью удостоверились, что обитатели островов Кавен и Отдиа составляют один народ: татуировка, одежда и уборка волос были совершенно одинаковы; здесь, однако, господствовала бо́льшая роскошь. Ужасные свертки, торчащие в мочках ушей, были отделаны черепахой; циновки, которыми они укрывались, у всех были новые; шея была обвешана множеством украшений; на Отдии я не видел белых перьев, которые здесь очень украшают черные волосы жителей.