Читать онлайн «Путешествия вокруг света». Страница 71

Тем временем наступил вечер, я прекратил прогулку и распростился со своими друзьями, которые проводили меня до шлюпки; там они увидели ружье и непременно хотели узнать употребление его; я толковал им, что оно производит сильный треск, но они меня, наверное, не поняли. Старик дал мне на дорогу еще несколько кокосовых орехов и простился со мною словом «Айдара». 20-го рано утром мы были уже под парусами; свежий ветер способствовал плыть SО вдоль цепи островов.

Мы нашли широту нашего якорного места 9°33'16'' с., долготу по хронометрам 170°10'56'' в., склонение компаса 12°14' О.

Не встречая коралловых мелей и плывя быстро, мы через час увидели на SO остров, превосходящий величиной все прежде виденные. Я направился туда; когда на S также показался берег, то я еще более укрепился во мнении, что мы находимся в кругу островов. В 9 часов я велел бросить якорь в 1/4 мили от большого острова, найдя глубину в 8 саженей, а грунт мелкий песок; мы находились в превосходнейшей гавани и на самой спокойной воде. Отвалившая от о. Ормед в одно с нами время лодка плыла, к удивлению, так же быстро, как и «Рюрик».

Не зная достоверно, находимся ли мы действительно перед столицею Рарика, я отправил на берег Шамиссо для выяснения. Спустя час он возвратился с известием, что Рарик в самом деле находится здесь и немедленно посетит меня на корабле; впрочем, на всем острове Шамиссо не нашел ничего, что указывало бы на пребывание знатного человека: все было точно так же, как и на о. Ормед, даже весьма малое население, состоявшее всего из 60 человек. После полудня от берега отвалила лодка, и мы вскоре узнали Рарика, который уже издали кричал: «Айдара!» Он сегодня был великолепнейшим образом убран цветами и венками из раковин, на шее имел разные украшения и укутан был в новые циновки.

Его лодка подошла к кораблю, на который он, к нашему удивлению, взошел, нимало не колеблясь; двое из его провожатых, ободренные его примером, последовали за ним. Тщетно было бы мое старание описать первый момент вступления их на шканцы: они стояли, как окаменелые, а их сверкающие взоры переходили с предмета на предмет; они ни на шаг не подвинулись бы вперед, если б я не взял Рарика за руку и не повел его повсюду. Наконец он несколько опомнился от удивления и как будто снова ожил; я еще не видал его таким проворным, любопытным и ребячливым. Он перескакивал от одной вещи к другой, хватался за каждую обеими руками, спрашивал об употреблении ее, но не дожидался ответа, а хватался тотчас за следующую.

Он ни одной минуты не мог остаться у одного предмета, его внимание привлекало слишком многое сразу; любопытство и боязнь попеременно изображались на его лице. Он, как сумасшедший, прыгал по шканцам, иногда смеялся изо всей силы, а иногда повторял от удивления: «О…о!» Когда же что-либо особенно его поражало, то он кричал: «Эррио! Эррио!» (это слово я часто слышал в подобных случаях). Его спутники принимали живое участие во всем, но не отваживались изъясняться так же громко.

Своей ошибкой я едва не отпугнул моих друзей: из всего нашего запаса остались только две свиньи, которых я хотел оставить на этом острове, и чтобы узнать, известны ли им эти животные, я велел вывести их; свинья появилась с ужаснейшим визгом, и мои гости перепугались несказанно; Рарик схватился за меня обеими руками и, непомерно дрожа, кричал громче свиней; я поспешно велел увести их. Еще долго островитяне бросали дикие взоры вокруг себя, и даже мои подарки не могли вернуть то веселое расположение духа, в котором они взошли на корабль.

Я пригласил Рарика войти в мою каюту, но он, соблюдая осторожность, послал туда сначала своих спутников, которые повиновались с явным страхом и медленно сошли по лестнице; как только они вступили в каюту, их удивление стало беспредельным; множество находившихся там блестящих вещей нравилось им, и с восклицанием: «Эррио! Эррио!» – они закрывали себе лица обеими руками.

Взглянув в зеркало, они сначала чрезвычайно испугались, не говоря ни слова смотрели друг на друга, а потом заглядывали опять; узнав себя в нем, они начали обниматься и, делая разные шутовские движения, смеялись без удержу; Рарик, слыша все это со шканцев, более не мог удерживаться и одним скачком очутился посреди нас; тут его радость превзошла все. Мне казалось, что я окружен дикими детьми, хотя седая борода одного из них обнаруживала его лета.

Я часто замечал, что в этом народе старость не лишает людей ребяческой веселости; некоторые из этих дикарей, едва движущиеся от старости, принимали во всем участие с пылкостью юности, и я никогда не видел их скучными. Прекраснейший климат и состоящая из плодов пища могут быть причиной этого столь редкого явления; растительной пище также можно приписать их высокий рост и легкое строение тела. Кости их тонки, руки и ноги необыкновенно малы. Они немного занимаются работами, требующими напряжения; единственное их занятие состоит в постройке лодок, без которых они не могут обойтись; лодки эти длинны и узки, но глубоки, почему и могут плыть против ветра; паруса и снасти весьма искусно приготовляются женщинами из кокосовой коры. Этот народ кроткого и боязливого нрава, но, кажется, ведет иногда войны, ибо имеет плохо сделанные деревянные копья с приделанными к концам крючьями или зубами акулы, которыми можно наносить жестокие раны.

После долгого рассматривания моей каюты я вывел их опять на шканцы, куда между тем пришло еще несколько островитян, которым они много рассказывали. Я еще раз одарил всех и особенно обрадовал Рарика красивым передником, который повязал ему на пояс; в ответ он велел принести для меня из своей лодки множество кокосовых орехов. Когда он захотел отправиться на берег, то пригласил меня проводить его на его же лодке, на что я согласился, а наши ученые следовали за нами в шлюпке. Рарик повел нас в свое жилище, отличавшееся от прочих только большими размерами; он угощал нас сладким и пряным питьем, сделанным из панданового сока.

Один из нас утверждал, что видел обломок железа, доставшийся им не от нас, и когда я пошел на то место, где строилась лодка, то действительно увидел обломок длиной в 4, шириной в 2 дюйма, который употреблялся строителем вместо топора. Я употребил все свое пантомимное искусство, чтобы узнать, откуда они получили это железо; поняв меня, они растолковали, что от NО приплыло толстое бревно, на котором находился железный обруч; его сняли, разломали на несколько частей и разделили между собой. Киль к новой лодке был уже положен; он выдалбливался с чрезвычайной потерей времени этим небольшим обломком железа.

На сооружение лодки в 20 футов длины потребно по крайней мере один год времени. Киль делается обыкновенно из хлебного дерева, и они охотно строили бы всю лодку из него, если бы плод не был потребен в пищу; поэтому они должны довольствоваться лесом, приносимым от О и бывающим иногда весьма неудобным в отделке.