Читать онлайн «Долг. Мемуары министра войны». Страница 226

В ходе слушаний я признал, что «слишком увлекся этой операцией» и что, учитывая наши войны в Ираке и Афганистане, мне требовалась помощь конгресса для ограничения нашей роли. Комитет палаты представителей гораздо сильнее, нежели сенатский, выражал недовольство решением президента обойтись без одобрения конгресса на операцию в Ливии. Члены этого комитета также насели на меня из-за стоимости операции. Я сказал, что мы выделили девятнадцать кораблей и 18 тысяч военнослужащих, а стоимость операции за первые одиннадцать дней составила около 550 миллионов долларов; вероятно, в перспективе расходы удержатся в пределах 40 миллионов долларов в месяц. Я согласился, что «не стоит переоценивать нашу способность влиять» на политический климат в Ливии после падения режима Каддафи, и сказал, что мы мало знаем о повстанцах, зато «многое знаем о Каддафи, и это уже причина им помогать».

Слушания в комитетах меня раздражали и тем, что в ходе обсуждения звучали вопросы, которые я и сам себе задавал в ходе дебатов внутри администрации. На вопрос, как ситуация в Ливии связана с нашими «жизненно важными национальными интересами», я честно ответил, что связи не вижу, однако наши ближайшие союзники считают, что сложившаяся ситуация угрожает их жизненным интересам, поэтому мы обязаны им помочь. А когда меня спросили, будут ли американские войска воевать на территории Ливии, я быстро и решительно ответил: «Нет – пока я занимаю свое кресло». Этот дерзкий ответ лишний раз показал мне самому, что я, ощущая приближение отставки, понемногу переставал следить за собой. Мне просто следовало сказать, что президент твердо настроен не допустить участия американских войск в наземных сражениях.

Позже я признался своим сотрудникам, что обдумывал свою отставку на фоне ливийского кризиса. Я сказал им, что в конце концов решил не уходить, потому что назначенный срок и без того близок; со стороны отставка смотрелась бы капризом старика. Еще я признался, что пробовал обсудить с президентом все темы, за которые администрацию критиковали: неопределенность характера миссии, «невнятный» исход, судьба Каддафи, устройство Ливии «после Каддафи», – но президент «не проявил заинтересованности в рассмотрении нюансов». Кроме того, меня в очередной раз допекли своим микроменеджментом Белый дом и ШНБ. В день, когда началась военная операция, на совещании принципалов Донилон и Дэйли принялись спрашивать о наших возможных бомбардировках ливийских частей. Я сердито парировал: «Хватит меня донимать, ей-богу! Мало вам Вашингтона, вы еще и на Ливию замахиваетесь да в военные операции вмешиваетесь. Президент указал нам стратегическое направление. Ради всего святого, позвольте Пентагону делать свою работу!» Как я уже говорил, мои запасы терпения истощились.

Все двадцать восемь союзников США по НАТО проголосовали в поддержку военной операции в Ливии, но только половина внесли реальный вклад и всего восемь предоставили свои самолеты для бомбардировок. Соединенные Штаты в конечном счете вынуждены были практически в одиночку вести разведку и обеспечивать участников операции авиазаправщиками; через три месяца нам пришлось снабжать даже «крепких» союзников высокоточными бомбами и ракетами – они быстро исчерпали свои скудные резервы. К завершающей стадии операции мы подошли с собственными истребителями и дронами. Все это было результатом многих лет недостаточных инвестиций в оборону со стороны наших ближайших союзников.

Население Ливии численностью 6 400 000 человек представлено многими этническими группами и коренными племенами берберов. Эта территория на протяжении последних 2500 лет принадлежала поочередно финикийцам, грекам, римлянам, мусульманам, туркам-османам, итальянцам, англичанам и французам. Три исторические области Ливии – Киренаика, восточная прибрежная зона; Триполитания, центральная и западная прибрежные зоны, «сфокусированные» на Триполи; и Феццан, юго-западная часть страны, – были объединены политически только в 1934 году. Автономия регионов серьезно пострадала от репрессивной политики Каддафи (хотя даже на пике своего могущества ему приходилось уделять пристальное внимание взаимоотношениям с племенами). Короче говоря, Ливия как единое целое – относительно свежее явление, созданное чужестранцами. Поэтому там хватает этнических проблем. Способно ли слабое центральное правительство сплотить страну, преодолев вековые центробежные тенденции? Как говорится, поживем – увидим.

Полагаю, мы вступили в длительный период нестабильности и перемен в арабском мире. Прежде всего надо перестать притворяться, будто мы в состоянии предвидеть и предсказывать результаты этих перемен. На встрече в Белом доме в конце марта 2011 года посол США в Сирии Роберт Форд утверждал, что «Асад не Каддафи. Массовые злодеяния и репрессии вряд ли возможны. Сирийский режим, безусловно, агрессивен, но старается свести к минимуму применение силы». Совсем скоро выяснилось, что Форд ошибался.

Фундаментальные вопросы остаются без ответа. Неизбежно ли свободные выборы в арабских странах приводят к победам исламистов? Вернутся ли эти правительства со временем к авторитаризму? Способна ли армия повлиять на исход выборов, грозящих привести к власти исламистов (как произошло в Алжире и Египте)? Отсутствие демократических институтов, верховенства закона и гражданского общества практически во всех арабских государствах – и глобальные задачи, стоящие перед светскими реформаторами, – не дают особых оснований для оптимизма. Сумеют ли свободно избранные правительства принимать трудные решения, необходимые для экономического роста и облегчения мрачного существования большинства арабов? Если нет, не скатятся ли они в крайний национализм, не станут ли обвинять во всем Израиль и Соединенные Штаты, не используют ли насилие на религиозной почве как средство отвлечения народных масс от провалов в политике? Смогут ли государства, границы которых искусственно проложены иностранцами, а население которых хранит память о долгих исторических племенных, этнических и религиозных противостояниях – и прежде всего Ирак, Сирия и Ливия, – сохранить единство в отсутствие репрессий? Будут ли монархии и эмираты и далее сохранять «внутренний статус-кво», или выберут постепенные, но реальные реформы, или же дождутся в собственных странах насильственных выступлений, ставящих под угрозу стабильность и выживание? Думаю, для Соединенных Штатов единственный способ «поставить на верную лошадь», с учетом всех этих революций и их последствий, заключается в том, чтобы и далее провозглашать нашу веру в политические свободы и права человека, утверждать, что правительство существует, чтобы служить людям, а не наоборот, и делами доказывать преимущества регулируемой рыночной экономики. Кроме того, мы должны взаимодействовать с каждой страной индивидуально, учитывать конкретные обстоятельства и наши стратегические интересы.