Читать онлайн «Война на Тихом океане. Авианосцы в бою». Страница 115

Забавный инцидент произошел 29 августа – ссора из-за принятия капитуляции японской подводной лодки «1-400». По условиям капитуляции все подводные лодки противника должны были всплыть в надводное положение и сдаться ближайшему кораблю союзников. Лодка «1-400» поступила в соответствии с полученными инструкциями и сдалась эскадренному миноносцу «Blue», приданному одной из авианосных оперативных групп. «Blue» высадил на лодку призовую команду и получил меч японского командира. Тем временем с одной из наших плавучих баз подводных лодок была выслана призовая команда, чтобы доставить захваченный корабль в порт. Новую команду возглавлял командир, бывший старше по званию, чем командир «Blue». По прибытии он приказал командиру «Blue» вернуть меч командиру японской лодки и заставил его повторить процедуру капитуляции еще раз. Эта вторая церемония была заснята на пленку, и второй офицер был показан принимающим меч. Затем он ушел, унеся с собой меч противника. Командир авианосной оперативной группы горячо опротестовал его поступок. Которому из офицеров в конечном счете достался меч командира японской подводной лодки, мне неизвестно.

Генерал Макартур 30 августа прибыл самолетом в аэропорт Ацуги и разместил свой штаб в Гранд-Отеле в Иокогаме. Адмирал Холси поднял свой флаг в бывшей японской военно-морской базе в Йокосука и 1 сентября отправил адмиралу Маккейну, командующему 38-м оперативным соединением, радиограмму с разрешением всем адмиралам, без которых можно будет обойтись на флоте, прибыть на следующий день на «Missouri» на церемонию подписания капитуляции. Радиограмма была получена в 11 часов, и в ней ничего не говорилось о том, каким транспортом пользоваться для переброски офицеров с авианосных оперативных групп, еще крейсировавших в море. Я принял меры, чтобы вылететь на самолете с «Lexington».

Когда мы на рассвете поднялись с палубы авианосца, погода была не очень благоприятная. Высота облачности была всего 700 фут. Мы летели над самой водой и скоро увидели зеленые берега Японии, поднимавшиеся террасами горы, которые были усеяны пагодообразными домами. Когда мы подошли к Токийскому заливу, то увидели конвой в составе 40 транспортов – часть третьих амфибийных сил вице-адмирала Уилкинсона, – входивший в залив.

На аэродроме в Йокосука лежало много обломков японских самолетов, разбитых и сожженных во время наших воздушных налетов. При выходе из самолета меня встретили новый американский комендант аэродрома и его помощник. Это были кэптен Дакуорт, который был моим офицером по вопросам авиации на «Lexington» во время боя в Коралловом море, и коммандер Гейлор, один из выдающихся летчиков-истребителей, также участвовавший в этом бою. Было очень приятно, впервые вступив после окончания войны на территорию Японии, встретить этих старых товарищей по службе, которые около четырех лет назад вместе со мной начинали войну на «Lexington».

Я сразу же отправился на шлюпке к стоявшему на якоре недалеко от военно-морской базы «Missouri», где меня встретил адмирал Холси. Шла деятельная подготовка к церемонии капитуляции. Десятки высших офицеров всех национальностей – американцы, англичане, русские, китайцы, французы, канадцы, австралийцы, голландцы и новозеландцы – прибывали на «Missouri» по случаю этого исторического события. Адмирал Холси в своей каюте сообщил мне по секрету, что вскоре после капитуляции мне будет дано приказание идти с оперативным соединением через Панамский канал в Нью-Йорк на празднование дня военно-морского флота 27 октября.

На палубе, выходящей на полубак, у самой каюты адмирала Холси, был поставлен матросский обеденный стол, покрытый зеленой скатертью. К палубе была пристроена выступавшая за борт временная площадка, на которой могли разместиться 40 или 50 фотографов и корреспондентов. Погода была холодная, высокие облака закрывали небо, но по временам через них пыталось пробиться солнце.

Здесь присутствовали многие известные американские офицеры: генерал Уэйнрайт, адмирал Тэрнер, генералы Спаатц и Кении, вице-адмиралы Маккейн, Тауэре и Локвуд, генерал-лейтенанты Эйклберджер, Сэзерленд, Джайлс, Дулиттл, Гейджер и Туининг, контр-адмиралы Шафрот, Джоунс, Бири, Уилци, Бэджер и многие другие. Все американские офицеры были в рубашках хаки без галстуков, без орденов и без мундиров. Такой была наша форма во время боевых действий, и она была сознательно объявлена в этот день, чтобы японцы поняли, что им не оказывается никаких почестей. Иностранные офицеры были в повседневной форме.

Генерал Макартур со своим начальником штаба генерал-лейтенантом Сэзерлендом прибыл в 8.45 на эскадренном миноносце, который подошел к левому борту линейного корабля. Они вошли в каюту адмирала Холси, ожидая прибытия японских эмиссаров. Через 5 минут японские представители подошли к линейному кораблю на небольшом катере и пришвартовались у правого борта. Первым вышел из катера и поднялся по трапу напыщенный маленький человек в цилиндре, сюртуке и полосатых брюках, с тростью в руке. Это был Мамору Сигемицу, японский министр иностранных дел.

За ним следовали еще два человека в цилиндрах и сюртуках, один человек в белом гражданском костюме и шесть человек в армейских походных формах оливково-зеленого цвета с красными кантами. Японской делегации не было оказано никаких почестей. Никто не подал им руки, и они были встречены гробовым молчанием. Только любопытные взгляды были устремлены на этих людей, представлявших нацию, которая в процессе ведения войны опустилась до глубин варварства.

Сигемицу с трудом поднимался по трапу с помощью одного из сопровождавших его японцев. Это было единственное свидетельство его искусственной ноги, не считая того, что он хромал и опирался на палку. Второй член делегации, низенький плотный человек в армейской форме, был генерал Есидзиро Умедзу, начальник японского Имперского генерального штаба. На лицах всех японцев было мрачное выражение, словно они вкушали горечь поражения.

Японская делегация была проведена на небольшую оставшуюся свободной площадку перед столом, на котором лежали предназначенные для подписания документы. Кругом них на корабле толпились зрители. Высшие офицеры вооруженных сил союзников выстроились около находившегося в центре стола, а все остальное пространство, откуда можно было наблюдать за происходившим, было забито офицерами и матросами. На башнях, мостиках и мачтах толпились люди в форменной одежде.

Генерал Макартур, адмирал Нимиц и адмирал Холси, находившиеся в каюте последнего, заставили японцев ждать их довольно значительное время. Я смотрел на японцев со смешанным чувством и думаю, что то же самое испытывали сотни других наблюдателей. Мое сердце радостно сжималось при мысли, что война окончена и что теперь наконец мы можем вернуться к нормальной мирной жизни. Но, с другой стороны, мои мысли возвращались к сотням и тысячам американцев, многие из которых были моими близкими друзьями или их сыновьями, отдавшим жизнь ради того, чтобы мог наступить этот день.