Читать онлайн «Глинка». Страница 49

3 (15) февраля, рано утром, в пятом часу, хозяин квартиры вошел со свечой навестить больного жильца.

Глинка все так же полусидел в подушках; глаза его были закрыты; он спал. Всмотревшись, хозяин увидел, что Глинка мертв. Великий русский музыкант, создатель русской национальной музыки, Михаил Иванович Глинка скончался. Лицо его сохраняло все то же спокойно сосредоточенное выражение. Только этому выражению смерть сообщила торжественность и покой.

Через три дня усопшего похоронили на берлинском кладбище.

В тумане, среди могил, проводить скончавшегося гения собралось только девять человек: Ден, Мейербер, чиновник из русского посольства, скрипач Грюнвальд, дирижер Беер, трое случайных знакомых и русский священник.

Могилу придавили плитой, на которой было написано:

«Михаил фон Глинка.

Императорский русский капельмейстер».

В мае того же года, по желанию сестры Михаила Ивановича Шестаковой, тело великого русского композитора было перевезено в Александро-Невскую лавру, где покоится и поныне в Некрополе.

Надпись на могильной плите, составленная Деном по-немецки, была оскорбительна для памяти Глинки. Императорским капельмейстером назван был первый национальный композитор России, гениальный художник, терпевший при жизни насмешки, обиды и притеснения от придворных и от царя, непризнанный знатью, порвавший всякую связь с аристократическим обществом и двором. Это была чудовищная неправда, неумышленная, но клевета. Не императорским капельмейстером остался Глинка в народной памяти, а великим русским музыкантом.

Друзья и родные, узнав о кончине Михаила Ивановича, остро почувствовали трагедию его предсмертного одиночества и не оставили его тела в чужой земле.

В ясный майский день 1857 года гроб с телом Глинки прибыл на пароходе в Кронштадт, оттуда – по сверкающему под солнцем заливу, по светлой весенней Неве – в Петербург. В этот день на кладбище Невской лавры пели соловьи и пахло расцветшей черемухой.

Гроб с телом гениального композитора встречали немногие, самые его искренние друзья.

Певец Петров – первый исполнитель роли Сусанина, увидев черный, без украшений, дубовый гроб, сам увил его гирляндами из живых цветов. Глинку похоронили в родной земле, возле лавры, там, где сейчас Некрополь, неподалеку от могил Жуковского, Дельвига и Крылова. Скульпторы Лаверецкий и Пименов любовно вырубили на мраморном монументе медальон с изображением головы композитора.

В Филармоническом обществе память Глинки почтили большим концертом, составленным из лучших его сочинений. Зал был переполнен, петербургские музыканты сыграли и спели произведения Глинки превосходно, с настоящим подъемом. И те, кто слушал концерт, поняли, что Глинка не умер, что он так же, как и Пушкин, будет жить вечно в своих творениях. Музыка победила смерть, пережив своего творца. Упорным и страстным трудом, в многолетней и напряженной борьбе с господствующей музыкальной традицией композитор подготовил сознание русского общества к признанию нового направления в искусстве.

Глинка скончался в тот важный период жизни России, когда, после Крымской войны, обнажилась вся ветхость, вся гнилость самодержавного строя, когда на арене истории выступили новые, свежие политические силы. На смену передовому дворянству декабристского толка уже пришел революционер-разночинец со своим пониманием культуры, со своими демократическими стремлениями. Общественное сознание ощутимо изменялось, а с ним изменялся и взгляд на искусство. Белинский и Чернышевский по-иному определили отношение искусства к действительности. Движение «натуральной школы», утвердив критический реализм в литературе, распространяло его и на другие виды искусства. Уже сторонники «чистого искусства», а с ними и поклонники старой салонной музыки, потеряли былое влияние на эстетические понятия общества. Лишь замкнутый круг ретроградов упрямо и злобно держался за старину.

Молодое демократическое искусство получало решительный перевес над старым. Все резче обозначалась грань между двумя культурами: культурой Радищева, декабристов, Грибоедова, Пушкина, Глинки, Белинского, Чернышевского – с одной стороны, и культурой правящей касты дворянства с другой.

Появились выразители взглядов Глинки, продолжатели его дела. Александр Сергеевич Даргомыжский, за год до кончины Михаила Ивановича, закончил оперу «Русалка», написанную так же, как и «Руслан», на пушкинский сюжет; оперу, исполненную жизненной правды, и по музыке и по тексту – народную. «Русалка» подтвердила и укрепила ту линию в русской музыке, которую начал Глинка. Ко времени смерти Глинки Даргомыжский был еще одинок, но вскоре один из поклонников дарования Глинки и сам талантливый музыкант – Милий Балакирев объединяет молодых композиторов нового направления. Зародилась «могучая кучка». В нее вошли Мусоргский, Бородин, Римский-Корсаков, Стасов, Кюи. Они сплотились в кружке Балакирева, примкнул к ним и Даргомыжский.

Балакиревский кружок сложился как объединение продолжателей музыкальных заветов Глинки. Со временем он развился в школу, в ту самую школу русской национальной музыки, которая еще до конца столетия стала передовой, ведущей школой в мировом музыкальном искусстве. Так кончилось духовное одиночество Глинки-художника. Его идеи, прежде всего идеи народности, реализма, получили не только широкое, но и действенное признание.

В сочинениях Глинки каждое музыкальное поколение открывало новое, нужное для себя, незамеченное и неиспользованное или непонятое предшественниками, – такое неисчерпаемое богатство оставил Глинка потомкам.

От «Ивана Сусанина» зародилась и развилась русская историческая опера. От него же пошла и народная музыкальная драма Даргомыжского, Мусоргского. От «Руслана» протянулись пути к русскому музыкальному эпосу. В «Камаринской» Глинки Чайковский справедливо увидел зерно всего русского симфонизма: симфонические сочинения Даргомыжского, Балакирева, Бородина, Римского-Корсакова и Чайковского неразрывно связаны с «Камаринской». Танцы из опер Глинки и его симфонические произведения дали начало русскому балету.

Творения Глинки продолжают жить. Они не стареют с годами, их музыкальные краски не тускнеют, сверкают по-прежнему, как и при жизни их создателя. Жизнеутверждающая сила, народность и реализм сделали произведения Глинки бессмертными. Чутьем гениального художника Глинка понял то, чего не могло понять большинство его современников: все истинно народное жизненно, вечно, как вечен и сам народ.