Читать онлайн «Восхитительные женщины. Неподвластные времени». Страница 78

Тина Модотти, Сан-Франциско 1915 г.

По мнению некоторых биографов, фотография заворожила Тину еще в детстве – ее дядя Пьетро Модотти держал фотоателье, и маленькая Тина навсегда была очарована магией появляющихся из ниоткуда изображений. Так что неудивительно, что едва она познакомилась с Уэстоном, который уже был достаточно известен как фотохудожник, она немедленно вцепилась в него мертвой хваткой. В начале 1921 года она стала его моделью – в том числе позировала для нескольких портретов в стиле «ню», а через несколько месяцев – и любовницей. Вспыхнувшей страсти не помешало ни фактическое замужество Тины, ни жена и четверо детей Эдварда. Перед объективом Уэстона Тина из неискушенной холодной красавицы постепенно преобразилась в страстную, дерзкую, необузданную женщину, готовую к самым неожиданным экспериментам.

В конце 1921 года Рикардо Гомес Робело получил видный пост при очередном мексиканском правительстве и немедленно пригласил Робо в Мехико, обещая верному другу студию и работу. В декабре тот выехал в Мексику, прихватив с собой – в надежде выставить – фотографии Уэстона. Следом выехала Тина.

По дороге она получила сообщение, что Робо де л'Абри скончался от черной оспы. Она опоздала всего на два дня… В память о Робо она все же устроила выставку его работ в Национальной академии изобразительных искусств. А вскоре ее нашла новая телеграмма – в Сан-Франциско умирал ее отец…

Потеряв мужа и отца, Тина обрела взамен новую любовь – Мексику. В то время эта страна, недавно пережившая революцию и серию мятежей, по выражению одного мексиканского поэта, «жила борьбой, дышала свободой и выдыхала искусство». Это искусство, выросшее из революционной идеологии и народной культуры, было монументальным, как мексиканские пейзажи, и понятным, как детские рисунки. Оно заворожило Тину, а яркие краски, древняя история, пестрая жизнь и страстные люди этой страны захватили ее сердце настолько, что она даже убедила Уэстона вместе с ней переехать в Мексику.

Уэстон бросил жену, детей и в сопровождении Тины и старшего сына Чендлера в июле 1922 года прибыл в Мехико, где открыл фотоателье. По договоренности, Тина бесплатно работала в ателье, а Уэстон за это обучал ее искусству фотографии. Вместе они объездили всю Мексику, делая снимки для американских издательств. Ранние работы Тины очень похожи на фотографии Уэстона: та же холодная выверенность композиции, отстраненность и неожиданный ракурс. Но если Уэстон снимал пейзажи и предметы древнего искусства, получая в итоге абстрактные модернистские композиции, то Тина отдавала предпочтение лаконичным натюрмортам и изображениям людей – крестьян, пеонов, рабочих, женщин в национальных костюмах… Сотрудничество с Уэстоном принесло Тине не только мастерство, но и признание: ее фотографии стали появляться на выставках и журнальных страницах как в Мексике, так и в США.

Тина Модотти, 1921 г.

Хулио Антонио Мелья

Дом Уэстона и Тины почти сразу превратился в модный салон, где собирались модернисты и авангардисты всех направлений – поэты, писатели, художники и политики: постоянными гостями были, например, художники Хосе Клементе Ороско, Диего Ривера и Давид Альфонсо Сикейрос. Всех их привлекала не только творческая атмосфера дома, но и его хозяйка, прекрасная, талантливая и весьма вольных нравов, окутанная тонкими тканями, запахом духов и облаком слухов. Говорили, что она проводит дни, лежа обнаженной на крыше своего дома в компании Уэстона, его сына, а иногда и близких друзей. Что она не носит нижнего белья, зато курит как мужчина и ходит с мужчинами по ночным клубам, где показывают женский стриптиз – одно из таких заведений принадлежало брату Ороско. Что она постоянно меняет любовников и с каждым позирует перед объективом Уэстона. Что тут было правдой, а что выдумкой – не интересовало даже саму Тину.

Зато точно известно, что именно благодаря фотографиям Тины Модотти мир узнал о творчестве мексиканских художников-муралистов (от испанского mural – стена), в первую очередь Ороско, Сикейроса и Диего Риверы. Ее фотографии их фресок, сочетавших в себе новаторские приемы живописи, актуальную тематику и эстетику доколумбовой Америки, разошлись по всему миру, прославив и художников, и фотографа. Тина даже позировала Ривере: особенно прославилось изображение обнаженной Тины в образе богини плодородия на стене Сельскохозяйственной академии в Чапинго – говорили, молодые люди со всей округи толпами приходили к Академии, чтобы поглазеть на нарисованную красавицу. Около года Тину и Диего связывали любовные отношения, а затем страсть остыла, но она по-прежнему была одним из его ближайших друзей. Позднее, когда Диего женился на Фриде Кало, их свадьба проходила в доме Тины Модотти.

Говорят, что фотографии Тины оказали немалое влияние на муралистов – у нее они учились лаконичности и выразительности образов, сдержанному колориту и продуманной композиции, у нее они заимствовали сюжеты и идеи. Взамен они приобщили ее к идеям коммунизма, которыми была буквально заражена вся тогдашняя мексиканская интеллигенция. Всего за несколько месяцев прежняя богемная львица, которая, как казалось, думала лишь об удовольствиях и была способна только на эпатаж, воспылала такой революционной страстью, что прежние любовные приключения по сравнению с нею были ничем. Сначала Тина снимала демонстрации и портреты коммунистических активистов, а затем сама стала ходить на митинги. В ее натюрмортах прежние цветы и кувшины сменились революционными образами серпа и молота, патронташей и кукурузных початков, а снимки на улицах можно было использовать как социалистические агитки – что вскоре и произошло.

Эдвард Уэстон, фото Тины Модотти, 1923 г.

Хавьер Герреро

Работа Тины Модотти, 1927 г.

Эдвард Уэстон, не выдержав новообретенного коммунистического пыла своей бывшей возлюбленной, сбежал в Калифорнию, а его место в сердце Тины немедленно занял Хавьер Герреро. Художник и коммунист, один из лидеров коммунистической партии, похожий, по выражению поэта Пабло Неруды, внешне на ацтекского бога, а душой – на горящий костер, он быстро завоевал не только сердце и тело Тины, но и ее душу. Она поступила на работу в основанную Герреро и Сикейросом коммунистическую газету El Machete, где Тина, отбросив прежние богемные привычки, самоотверженно трудилась сутки напролет, не ведая усталости, – по воспоминаниям, она нередко оставалась на ночь в редакции, объясняя это тем, что никто лучше нее не справится с печатной машинкой: пальцы Тины, закаленные работой на ткацкой фабрике, и правда печатали невероятно быстро. Почти все заработанные деньги она отдавала на нужды партии, оставляя себе лишь на самое необходимое. Теперь она одевалась, как мексиканская беднота, дабы ничем не выделяться среди своих товарищей по партии, стала замкнута и серьезна, а ее фотоработы этого периода приобрели необыкновенную силу. Обычно художники своими произведениями стараются добиться славы, признания, денег, но Тина хотела иного: она стремилась к тому, чтобы каждый, глядя на ее снимки, воспылал той же революционной страстью, что и она, чтобы каждый захотел сделать все, чтобы суровая и тяжелая жизнь, изображенная на снимках Тины, перестала быть.