Читать онлайн «История куртизанок». Страница 99

Сын Салли Беверли ушел из Монтичелло, так сказать, пересек Рубикон, отделявший его от белой расы, и женился на белой женщине. Джефферсон заплатил Харриет за билет до Филадельфии, и обратно она не вернулась. Ее брат Мэдисон (названный в честь Долли Мэдисон[41], гостившей в Монтичелло, когда он родился) писал в своих воспоминаниях, что Харриет тоже принимали за белую и что она вышла замуж за белого мужчину. Друг семьи Джефферсонов, Луиза Матильда Кулидж, подтвердила, что четверо детей Салли просто ушли из Монтичелло и не вернулись обратно. Мэдисон и Эстон, другой сын Салли, которого недавно причислили к семейству Джефферсона на основе анализа ДНК, были приверженцами своего негритянского наследия. Они женились на негритянках и обосновались в негритянской общине, где жили их жены.

К концу жизни Джефферсон указал в завещании, что пятеро рабов — сыновья Салли Мэдисон и Эстон и трое других ее родственников — должны получить вольную, когда им исполнится двадцать один год. Салли он не освободил и не обеспечил ее материально по завещанию. Если он поступил так из стремления не давать политическим оппонентам оснований для обвинений его в связи с Салли, то это говорит о том, что Джефферсон принес ее в жертву ради сохранения собственной репутации. Как бы то ни было, два года спустя после его смерти, последовавшей 4 июля 1826 г., его белая дочь Марта освободила Салли от рабской зависимости{199}.

Салли Хемингс прожила еще десять лет в арендованном доме вместе с Мэдисоном и Эстоном. Когда она умерла, они похоронили ее на афроамериканском кладбище. Ее история стала известна благодаря жизнеописаниям ее выдающегося хозяина. Однако много дополнительной (хоть и отрывочной) информации можно найти в газетах того времени и в письмах современников Салли — журналистов, политиков, ее друзей, родственников, а также в письмах бывших рабов, в частности ее сына Мэдисона и другого, не имевшего к ней отношения раба, жившего в Монтичелло, по имени Израиль Джефферсон. Сама Салли не оставила ни дневников, ни писем. До нас дошли лишь описания отдельных эпизодов ее жизни в воспоминаниях ее сына.

Сегодня мы не можем с полной уверенностью говорить о том, что Салли Хемингс состояла в любовных отношениях с Томасом Джефферсоном, хотя кровное родство с ним Эстона свидетельствует в пользу этой версии. Очевидно, однако, что злобные нападки современников Джефферсона подчеркивают презрение и страх, которые вызывали отношения между рабовладельцами и их любовницами-рабынями. Если третий президент США любил рабыню, в жилах которой текла негритянская кровь, тем самым он молчаливо отрицал распространенные в современном ему обществе представления о врожденной неполноценности чернокожих, которые оправдывали само существование рабовладения как общественного института.

Рабыня Джулия Фрэнсис Льюис Диксон была любовницей своего хозяина, который обожал их совместную дочь Аманду Америку Диксон и сохранил память о ней и ее матери в исторических записях. Сведения о Джулии мы также находим в ее собственных показаниях, которые она давала во время грязного судебного процесса, когда семьдесят девять родственников ее покойного хозяина оспаривали доставшееся Аманде огромное наследство.

Джулия родилась 4 июля 1836 г. Она была дочерью рабыни и Джо Льюиса — мужчины испанских кровей со смуглой кожей, который, как Джулия рассказывала внукам, «считался белым». В феврале 1849 г. Джулия была миниатюрной двенадцатилетней девчушкой с кожей цвета меди, мягкими кудрявыми волосами и красивыми зубками. Она принадлежала Элизабет Диксон — матери Дэвида Диксона, самого богатого гражданина округа Хэнкок в штате Джорджия. Джулия была любимицей Элизабет. Она работала горничной в главной усадьбе, а ее комнатка находилась в маленьком доме, расположенном во дворе усадьбы Диксонов. (Большинство не имевших таких привилегий рабов жили в двухэтажном бараке, который называли «домом черномазых».)

Диксоны — овдовевшая Элизабет, которой тогда было семьдесят два года, и трое ее не состоящих в браке детей, Дэвид, Рута и Грин — жили все вместе. Дэвид, любимый сын Элизабет, сам, без посторонней помощи создал семейное состояние. К 1849 г. он владел 2010 акрами земли и пятьюдесятью тремя рабами. Формальное образование у него было невысокое, но его недостаток компенсировался любознательностью и наблюдательностью. Партнеры и конкуренты считали его знающим, но самоуверенным человеком, не допускавшим возражений, слово которого было законом.

Как-то в февральский полдень Дэвид проезжал верхом по полю, на котором играла Джулия. Он подъехал и, покоренный ее прелестью, поднял девочку с земли, усадил в седло, увез и изнасиловал. (Спустя годы он признал, что «дал промашку», изнасиловав ее.) Джулия от него забеременела и поздней осенью родила девочку, которой Дэвид и Элизабет дали эффектное имя Аманда Америка Диксон.

С самого ее рождения Дэвид души не чаял в своей светлокожей дочурке. Как только Джулия отняла ее от груди, он забрал у нее девочку, и они с матерью воспитывали ее так, как считали нужным. Аманда стала мисс Манди даже для Джулии, и большую часть времени девочка проводила в спальне, которую делила с бабушкой. По ночам она спала в специальной кроватке на колесиках, которую днем закатывали под большую кровать Элизабет. Дэвид чрезвычайно привязался к Аманде и всячески ее баловал. Он велел купать ее в коровьем молоке, поскольку в то время считалось, что от него становится светлее кожа. Он нанял преподавателя, который обучал ее чтению и письму, хоть его родных сестер никогда этому не учили. Аманда читала художественную литературу, ей давали уроки игры на фортепьяно, ее холили и лелеяли, оберегали, пылинки с нее сдували.

И тем не менее, как это ни парадоксально, она оставалась рабыней. «Черный кодекс» Джорджии запрещал освобожденным рабам оставаться в штате. Так что единственная возможность для Элизабет Диксон и ее сына сохранить около себя их любимую Аманду состояла в том, чтобы не давать ей вольную.

Все это время, подметая в доме Диксонов полы, штопая им одежду, прислуживая за столом, Джулия каждый день видела свою дочь. Она должна была рассыпаться мелким бисером перед собственным ребенком и наблюдать за тем, как девочка превращается в белую, изящную и вполне образованную папенькину дочку. По словам ее потомков, сохранивших в семейных преданиях воспоминания Джулии, она никогда не простила Дэвиду того, что он ее изнасиловал, и мстила за это, управляя им «железной рукой»{201}.