Читать онлайн «История куртизанок». Страница 181

В один прекрасный день Норма Джин стала еще меньше похожа на других девочек. Постепенно под белой кофточкой ее тело округлялось и обретало женские формы. Она как-то одолжила у одной девочки свитер и пошла в нем в школу: с тех пор никому никогда не приходило в голову называть ее «срам один». Тело ее стало своего рода чудом, которое она украшала помадой и тушью для ресниц. Куда бы она ни шла, люди таращили на нее глаза, и теперь она понимала, что Норма Джин из сиротского приюта стала кем-то другим.

Тем не менее проблемы Нормы Джин еще не закончились. Тетя Ана не могла больше о ней заботиться. Это значило, что ей еще два года предстояло провести в детском доме, до тех пор, когда она достигнет восемнадцати лет — если только ее парень, служащий компании «Локхид» Джимми Догерти, которому уже исполнился двадцать один год, не пожелает на ней жениться. Грейс сделала Джимми предложение, и тот его принял. После свадьбы Норме Джин очень нравилось заниматься любовью, и она с радостью отдавалась Джимми в самых разных местах и в любое время, как только у нее возникало желание, а желание у нее возникало часто. «Даже раздевание перед сном почти всегда выглядело эротичным, и, если я принимал душ, а она открывала дверь, всегда происходило одно и то же: мы тут же начинали заниматься любовью», — вспоминал Джимми{539}.

Еще Норма Джин любила дом и содержала его в чистоте и порядке. Она делала Джимми бутерброды, клала любовные записки в коробки с обедом, который он уносил с собой на работу, старалась вкусно готовить, часто делала горох с морковью, потому что ей нравились контрастные цвета. Она специально ставила свои плюшевые игрушки и кукол повыше на разные предметы мебели, чтобы им было лучше видно, как все хорошо обустроено в ее счастливом доме. «У нее не было детства, это было ясно, — позже говорил Джимми. — Когда я смотрел на нее, у меня возникало ощущение, что ее слишком долго никто не любил, что много лет до нее никому не было дела»{540}.

В то время шла война, и Джимми решил пойти в армию. Норма Джин была вне себя от горя, но он от своих намерений не отказывался. Она переехала к его матери и получила работу на авиационном заводе. Как-то раз, когда Норма Джин в рабочем комбинезоне стояла на сборочной линии, ее «открыл» капрал Дэвид Коновер, фотограф, снимавший жизнь в Америке военного времени. Ее мечта о том, чтобы на нее смотрели с обожанием, начала воплощаться в действ ительность.

Джимми приехал домой в отпуск, но когда срок его закончился, Норма Джин опечалилась. Тогда она решила позвонить отцу, которого никогда не видела, но телефон которого как-то умудрилась найти. Перед тем как повесить трубку, Гиффорд заявил, что говорить им не о чем, и попросил ее больше никогда ему не звонить. На протяжении нескольких дней после этого разговора Норма Джин рыдала в голос и никак не могла утешиться.

Как «вдова» военного времени Норма Джин начала работать моделью, и эта деятельность привела ее в киностудии Голливуда, где она сначала снималась во второстепенных ролях, а потом получила широкую известность, причем стала не просто знаменитой актрисой, а звездой первой величины. Она научилась со вкусом одеваться и правильно применять косметику, привлекательно укладывать вьющиеся светло-каштановые волосы, обаятельно демонстрировать лучистую улыбку и бьющую через край чувственность. Она заработала первые в своей жизни реальные деньги и съехала из дома свекрови, которая осудила этот ее поступок. Когда Джимми предъявил ей ультиматум: съемки или брак, — она выбрала съемки.

Норма Джин постоянно скучала по печальной, больной матери. Она взяла Глэдис к себе и жила с ней. Пока душевная болезнь не вынудила Глэдис вернуться в лечебницу, они с дочерью пытались наладить отношения, которых на деле у них никогда не было.

Норма Джин постоянно заботилась о своей карьере. Она уступила тем, кто уговаривал ее осветлить волосы, и обнаружила, что блондинкам легче получить работу. Ее пригласили на киностудию «Твентис Сенчури Фокс», и Норма Джин стала исполнять эпизодические роли, получая 125 долларов в неделю. Следуя советам тех, кто рекомендовал ей придумать для себя более звучное имя, она стала называться Мэрилин Монро. Стремясь улучшить свою игру, она изучала актерское мастерство, молча сидя на занятиях с декоративной собачкой и максимально сосредотачиваясь. А дома с той же целью читала книги, точно так же, как в тот недолгий период, когда была только домохозяйкой, не ходила на работу и просматривала энциклопедии.

Норма Джин сознательно и целеустремленно становилась Мэрилин. Она снялась в нескольких фильмах, и в 1950 г., в конце концов, обратила на себя внимание, сыграв роль любовницы коррумпированного юриста в детективе Джона Хьюстона «Асфальтовые джунгли», вышедшем на экраны в том же году. Статус кинозвезды, которой Норма Джин уже стала — причем даже для себя самой, — Мэрилин обрела в 1952 г., после того как блистательно сыграла в картине «Стычка в ночи» вместе с Барбарой Стэнвик.

По мере того как популярность ее росла, развивался опрометчивый роман Мэрилин со знаменитым бейсболистом Джо Ди Маджо. Несмотря на то что Джо был маниакально ревнив и ему претил образ жизни Мэрилин, 14 января 1954 г. они зарегистрировали брак. Когда Ди Маджо испытывал приступы ревности и отчаяния, он гневно выговаривал молодой жене, а иногда даже пускал в ход могучие кулаки. Брак оказался быстротечным и глубоко несчастливым. Он завершился разводом 3 октября 1954 г.

Следующим супругом Мэрилин стал драматург Артур Миллер, человек столь же известный — по крайней мере, так же ей неподходящий, — как Джо Ди Маджо, Как ни удивительно, присущие признанному интеллектуалу здравые предчувствия обреченности изменили ему, и в июне 1956 г. они с Мэрилин сыграли свадьбу. Попросту говоря, автора пьесы «Смерть коммивояжера», создателя образа Вилли Ломена, очаровала чувственная прелесть Мэрилин. Он с восхищением отмечал: «Она чем-то сродни магниту, притягивающему сущностные качества мужчины-самца» {541}. Его сестре казалось, что Мэрилин лучится радостью, и, скорее всего, так и было. На оборотной стороне свадебной фотографии Мэрилин написала: «Надежда, надежда, надежда».

Надежда покинула союз Миллера и Монро так же быстро, как и счастье. Вскоре Мэрилин поняла, что ее новый супруг, которого она называла Па или Полли (Джимми Догерти был у нее Папочкой, Джо Ди Маджо — Па), стал сомневаться в том, что правильно поступил, женившись на ней. Он жалел ее как женщину-ребенка, терзаемую своими демонами, но ее ненасытные эмоциональные потребности душили его творческую энергию. Он называл ее шлюхой и говорил ей, что у него нет простого ответа на замечание Лоуренса Оливье о том, что она «назойливая сучка».