Читать онлайн «КОМАНДИР ЯПОНСКОГО ЭСМИНЦА». Страница 59

А агрессивный противник не давал нам ни минуты передышки. Уже после возвращения из боя в заливе Велла мы могли убедиться, насколько обстановка стала критической. 12 октября 349 американских бомбардировщиков берегового базирования совершили налет на Рабаул.

К счастью, бомбардировка, ведущаяся с большой высоты, оказалась не очень точной. Был потоплен только один транспорт. Но столь массированный налет на главную японскую военно-морскую базу шокировал штаб Объединенного флота на Труке. Если противник сумел бросить такое количество самолетов берегового базирования против Рабаула, то Соломоновы острова не могут считаться благоприятным местом для базирования и действий флота.

Еще один массированный налет имел место 18 октября, когда самолеты противника атаковали Рабаул и Буин — нашу главную авиабазу на Бугенвиле. Через пять дней произошел новый воздушный налет, который затем продолжался ежедневно, пока Буин не был превращен в пылающие руины.

К этому времени адмирал Кога после некоторых колебаний выделил нам в Рабаул два тяжелых крейсера и эскадру эсминцев, которые прибыли на базу 21 октября. Среди эсминцев был «Сирацуи», номинально входивший в мой дивизион и только сейчас попавший под мое командование.

Наконец, после шести месяцев после моего назначения командиром дивизиона, у меня под командованием оказалось три корабля.

«Сирацуи» был однотипен с «Сигуре» и «Самидаре», но внешним видом от них отличался, напоминая самые современные эсминцы. В ноябре 1942 года он получил тяжелые повреждения авиабомбами в. районе Новой Гвинеи и был фактически заново построен в Куре.

Несмотря на то, что мое тщеславие как командира дивизиона было удовлетворено, забот мне прибавилось. «Сирацуи» был укомплектован совершенно неопытным экипажем, и я сильно сомневался, что этот эсминец добавит боевой мощи моему дивизиону.

23 октября я вывел три своих корабля в море, транспортируя грузы в Ибоки — примерно в 50 милях восточнее мыса Глостер. На рассвете американские самолеты совершили свои, ставшие ежедневными, налеты на Рабаул и Буин и атаковали наш дивизион в море. К счастью, было еще достаточно темно, чтобы атаковать такие маленькие и шустрые цели, какими были эсминцы. Причем «Сирацуи», уклоняясь от бомб, показал гораздо больше выучки, чем я от него ожидал.

27 октября американцы совершили очередную высадку. На этот раз их целью был небольшой остров Моно в 20 милях южнее Бугенвиля. На следующий день американские парашютисты были сброшены на Чойсел, и адмирал Кога понял, хочется ли ему этого или нет, но решительное сражение неизбежно. Императорская ставка в Токио требовала удержать Бугенвиль любой ценой.

Кога немедленно приказал трем авианосцам адмирала Одзава с 173 самолетами на борту перейти в Рабаул. Вместе с тем он отдал приказ соединениям в Рабауле уничтожить десантные силы противника в районе Бугенвиля.

Но график действий американцев не совпадал с графиком адмирала Кога. Авианосцы «Дзуйкаку», «Секаку» и «Дзуйхо» находились еще далеко на севере, когда мощные силы противника под прикрытием сметающего огненного вала с моря и воздуха начали вторжение на мыс Торокино на западном побережье центральной части Бугенвиля. Это началось в 07:00 1 ноября. Высадка противника почти не встретила сопротивления.

Адмирал Кусака бросил все 104, истребителя и 16 бомбардировщиков своего 11-го воздушного флота в Торокино, но они не смогли остановить поток вражеского вторжения, затоплявший остров. Три авианосца адмирала Одзава, которые думали больше о собственной безопасности, выпустили в воздух 173 боевых машины, находясь еще в 200 милях севернее Рабаула.

Адмирал Кога, руководивший операцией со своей штаб-квартиры на Труке, пытался избежать тех ошибок, что были допущены пятнадцать месяцев назад, когда американцы высадились на Гуадалканале. Тогда адмирал Микава со своим отрядом из семи кораблей одержал блистательную победу, утопив четыре крейсера противника. Но при этом он не уничтожил ни одного транспорта противника. Поэтому сейчас было принято решение бросить все имеющиеся в распоряжении корабли к Торокино, а затем провести туда конвой с войсками для осуществления контрвысадки и уничтожения плацдармов противника.

Командовать этой операцией Кога назначил контр-адмирала Сентаро Омори. Адмирал Омори, недавно прибывший в Рабаул, провел до этого много месяцев с двумя своими тяжелыми крейсерами «Миоко» и «Хагуро» либо на Труке, либо в водах Японии. Однако почему-то ожидалось, что в этой операции Омори если не превзойдет, то по крайней мере повторит подвиг адмирала Микава под Гуадалканалом. От него требовалось помимо уничтожения вражеских боевых кораблей, перетопить и транспорты с десантом.

Два тяжелых крейсера адмирала Омори должны были взаимодействовать с двумя группами кораблей поддержки. Левофланговая группа, состоящая из легкого крейсера «Сендай» под флагом адмирала Иджуина и моих трех эсминцев, представляла единственное соединение, имеющее хоть какой-то боевой опыт. Правофланговая группа, которой командовал контр-адмирал Хироси Мацубара на легком крейсере «Агано», имела в своем составе еще три эсминца: «Наганами», «Хацукадзе» и «Вакацуки». Эти эсминцы никогда до этого не плавали вместе, а Мацубара не имел никакого опыта ночных боев. Во время краткого совещания в кают-компании флагманского крейсера «Миоко» адмирал Омори сказал:

— Мы никогда до этого не действовали вместе, и это может стать серьезной помехой в бою. Но отряд адмирала Микава тоже не имел времени на предварительную подготовку, но добился блестящих результатов. Я твердо верю в боевое искусство каждого командира корабля и в доблесть экипажей. А потому убежден, что мы победим!

Когда я поднимался на палубу после окончания совещания, адмирал Иджуин взял меня под руку.

— Дело будет жаркое, — сказал он. — Я полагаюсь исключительно на вас, Хара. Я рассмеялся:

— Захватите лучше побольше противоакульего порошка и приготовьтесь вдоволь искупаться. Но адмирал был явно не настроен шутить.

— Я не люблю крейсер «Сендай», — мрачно проговорил он. — Ему уже девять лет и он страшно неповоротливый.

Я знал, что Иджуин не использовал «Сендай» уже много месяцев, хотя тот и числился флагманским кораблем его 3-й эскадры эсминцев. Адмирал предпочитал эсминцы.

Мы молча сошли по сходне на берег. Адмирал подал мне руку и сказал:

— Что-то все делается не так, Хара. Мы должны сейчас сражаться и сражаться отчаянно, Хара. Япония рухнет, если падет Бугенвиль.

Вернувшись на «Сигуре», я не мог отделаться от мысли, почему именно адмиралу Омори поручено командовать этой операцией. До недавнего времени он преподавал тактику в Минно-торпедной школе и никогда не участвовал в крупных морских сражениях...