Читать онлайн «Первопроходцы». Страница 104

Внутренний мир древних художников был удивительно богат. Вот перед вами задумчиво стоит красавец лось. Тяжелая голова его низко опущена. Усталость животного подчеркивает низко опущенная голова, отвисшая нижняя губа и грузность туловища. Несколько шагов вперед вдоль скалы — и новая композиция. Вверх по склону бесшумно мчится стадо лосей. Бег их стремителен и мощен. Сколько экспрессии в этом непреодолимом движении вперед! А рядом совсем удивительное изображение головки лосихи. Любовно очерченный контур. Длинные уши напряжены, и создается впечатление, что они сейчас нервно вздрогнут, чутко вбирая лесные шорохи. Но самое удивительное — глаза. Сквозь тысячелетия они внимательно и настороженно смотрят на вас словно живые. В них столько выразительности, красоты и грусти. Недаром этот рисунок был назван "Лесной Мадонной".

Вот еще один рисунок. Странные волнообразные полосы. Они извиваются, сплетаясь в какие-то замысловатые клубки. Мгновение — и на конце каждой такой линии обозначаются змеиные головки. Конечно же, это изображения змей. Гибкие жгуты их как бы сплетаются друг с другом и снова расплетаются.

Когда припекает жаркое прибайкальское солнце, десятки змеи выползают из расщелин на горячие камни и сливаются такими же клубками. Любой человек с каким-то непреодолимым суеверным страхом всегда старается подальше обойти эти скопления. Точно так же, очевидно, трепетали перед ядовитыми гадами, боялись и чтили их первые поселенцы Каменных островов. Змея была для них священна и неприкосновенна.

На скалах Каменных островов много рисунков своеобразно стилизованных человеческих фигур, изображений рыб, загадочных, фантастических знаков. Смысл иных композиций разгадать уже невозможно. На многие десятки метров протянулась эта удивительная картинная галерея каменного века, где нередко одни рисунки налегали на другие. Конечно же, наскальные изображения Каменных островов были созданы не одним каким-то талантливым художником и, возможно, даже не одним племенем и народом. Десятки поколений древних людей сменялись у этих скал и оставляли своим потомкам все новые произведения.

Но древние рисунки на скалах вместе с тем не просто "картинная галерея". Она воссоздавала различного рода магические и колдовские обряды. Окладниковым отмечено, что среди десятков рисунков лосей человек изображен всего один раз, схематично и в особой позе. Это мужчина, он стоит с согнутыми ногами, как бы танцуя, руки его подняты вверх к небу. Окладников пришел к выводу, что в древних безмолвных рисунках как бы застыли молитвы охотников тайги, их просьба о помощи, обращенная к неведомым грозным силам природы. Писаницы были своего рода священной книгой тысячелетий. Прочтению этой книги ученому во многом помогли легенды и сказания таежных племен.

На многих скалах Лены, Ангары и в других местах Сибири наскальные композиции отражают магические мистерии каменного века. Подтверждением этого являются изображения лосей во время гона, сцены, символизирующие размножение. На писанице в устье реки Синей, протока Лены, можно видеть сцену охоты людей, вооруженных луками, на лося.

В писаницах нашли отзвук не только обряды, связанные с охотой на дикого зверя, но и космогонические представления древних людей. Это изображения солнечного лося, змей и другие рисунки, которые хорошо расшифровываются на основании легенд и преданий коренных народов Сибири. Племена каменного века так же, как и они, пытались понять тайны окружающей природы, заглянуть в будущее.

Десятки статей, ряд блистательных книг посвятил Алексей Павлович древнему искусству народов мира, но, пожалуй, самые увлекательные и выстраданные им страницы относятся к творчеству народов Сибири, где известно множество таких рисунков, распространенных в самых различных ее местах: по утесистым крутым берегам таежных рек, начиная от предгорий Урала и до Амура, в бескрайних степях Забайкалья, Тувы и Минусинской котловины, на Алтае, а также на скалах вдоль "Внутреннего Моря" глубинной Азии — Байкала. Почти все известные галереи каменного века Северной Азии — и не только Северной, но и Центральной, и Средней Азии — изучались Окладниковым. Каждая такая большая группа, а иногда и отдельные местонахожения сибирских писаниц имеют свой собственный неповторимый облик, неразрывно связанный с историческим прошлым, культурой и конкретными событиями в жизни того древнего населения, которым они были оставлены.

Один из крупнейших исследователей первобытного искусства народов мира профессор Герберт Кюн, получив две монографии о петроглифах Ангары, написал автору: "Я многое видел в жизни и, казалось, все знал о древнем искусстве, но ваши книги потрясли меня. Я никогда не предполагал, что втгдалекой Сибири, в тайге, могло возникнуть такое чудо. Ваше открытие стоит целой эпохи в нашей науке. Я счастлив, что на закате своих лет смог познакомиться с таким удивительным искусством".

Так родилась в трудах Алексея Павловича неожиданно яркая страница древней истории народов Сибири в каменном веке — охотников и рыболовов, художников и философов.

Эта летопись прошлого племен Сибири была прослежена не только в Приангарье и в верховьях Лены, но и в Якутии и на северо-востоке Азиатского материка, где Окладников проводил работы в течение многих десятилетий, начиная с предвоенных годов и вплоть до недавнего времени. Им были открыты палеолитические памятники далеко на севере, изучались неолитические поселения за Северным полярным кругом, на Чукотке и Охотском побережье.

Исследования ученого не прерывались и в военные годы. Условия были суровые. Не хватало продуктов. Обходились в основном тем, что удавалось добыть на месте.

В летнюю пору немалым подспорьем в рационе служили знаменитые якутские караси, ягоды и прочие дары природы. Передвигаться приходилось на лодке, часами ворочая тяжелыми веслами, на оленях и пешком. Частые штормовые ветры загоняли путешественников в бухты, и порой приходилось ждать неделями, пока установится погода и можно будет отправиться в дальнейший путь.

В 1944 году в Якутске состоялась встреча Окладникова с крупным американским востоковедом О. Латтимором, советником президента Рузвельта. Тот сопровождал вице-президента США Уоллеса в Москву. При перелете с Аляски они сделали остановку в Якутске. Окладников и Латтимор хорошо знали друг друга по работам, но прежде никогда не встречались. Американский профессор подробно расспрашивал о раскопках в Якутии. Он заинтересовался якутской юртой, которая находилась во дворе краеведческого музея, и Окладников обстоятельно рассказал о камельке, внутреннем убранстве, интерьере юрты. Латтимор, как оказалось, был хорошо знаком с юртами монголов. В двадцатые годы он, чтобы изучить монгольский язык, более двух лет путешествовал по Монголии. Кочевал вместе с аратами — монгольскими пастухами, познакомился с их обычаями и религией. В разговоре он заметил: "Это замечательно, что в трудное военное время не прекращается работа историков Якутии". Для многих американцев это было большой неожиданностью. Им трудно было поверить, что в такое тяжкое для нашей страны время правительство не забывает и об исследовательских раскопках в Заполярье. Во время новых встреч с Окладниковым уже в 60-е годы Латтимор часто вспоминал знакомство и беседы в Якутске.