Читать онлайн «Творцы Священной Римской империи». Страница 114

Интересно отметить, что спустя десятилетия после своей смерти Оттон III представлялся хронисту Адаму Бременскому могущественнейшим императором, покорившим датчан, славян, франков и итальянцев, трижды победителем вступившим в Рим.

И для современного историка не так-то легко по достоинству оценить историческую роль Оттона III. Широкое распространение в XIX веке получило представление о нем как о далеком от жизни мечтателе, «вознесшемся в небесные выси своей империи» и потерявшем контакт с действительностью, поставившем своими дерзкими замыслами на карту существование Священной Римской империи; основываясь на свидетельствах Тангмара и Бруно Кверфуртского, немецкие историки рисовали образ юнца, не имевшего твердых убеждений, презрительно отвернувшегося от суровой простоты своей саксонской родины, в глупом тщеславии подражавшего чужим обычаям и нравам, полностью поддавшегося очарованию Италии, ослепленного блеском идеи возрождения Римской империи, преследовавшего фантастические цели. Но с этим, обычным для XIX века представлением далеко не в полной мере согласуются натура и деятельность Оттона III. Его нельзя оценивать ни с точки зрения так называемой реальной политики, ни по национальным критериям — в этом случае оценка была бы полностью негативной. Более уместны суждения, принимающие в расчет универсалистские, стремившиеся возвыситься над мирской суетой воззрения того времени. С этой точки зрения его политика возрождения Римской империи являлась важной фазой развития римской идеи, владевшей умами на протяжении многих веков. Оттон III и его советники мыслили универсальными, а не национальными категориями. Правда, при этом не утрачивает своей актуальности вопрос: не являлись ли его представления об универсальной христианской империи фантастической идеей, игнорировавшей объективную реальность — зарождение в Европе национальных государств?

Однако и при критическом рассмотрении идеи Оттона III не кажутся исключительно фантастическими и далекими от реальности. Он целенаправленно продолжал в Италии политику своего отца и деда, стремясь установить там собственное господство, предполагавшее властвование не только в Павии, Вероне и Равенне, но и в Риме. В этом отношении он продвинулся даже дальше своих предшественников, вознамерившись не только время от времени появляться во главе войска в Вечном городе в качестве завоевателя, но и устроить в нем свою постоянную резиденцию, исполняя законную власть. Для этого он и пытался привлечь римлян на свою сторону, давая им должности и титулы, велел построить для себя на Авентине дворец, учредил императорскую администрацию, возвел сначала немца, а потом француза на папский престол и заместил важнейшую в Риме должность патриция графом Циацо, одним из своих верных саксов. Намерение Оттона III господствовать бок о бок с папой римским явилось первой и единственной попыткой практической реализации весьма популярной в Средние века идеи о гармоничном сотрудничестве двух высших властей — светской и духовной.

Западная империя в идее и действительности была тесно связана с Римом, поэтому намерение Оттона III возвратить ему прежний статус резиденции императора, столицы возрожденной Римской империи было смелой, но вместе с тем и логичной мерой. Благодаря ее реализации Западная империя, до сих пор не имевшая столицы, получила бы свой духовный, политический и административный центр, подобно Константинополю в Византии. Но, с другой стороны, перемещение центра Империи в Италию таило в себе и серьезную угрозу, поскольку в этом случае Германия, на силу которой только и могла опираться власть императора, превращалась во второстепенную провинцию. Оттон III лишался важной опоры, о чем сигнализировал мятеж в Саксонии в 1001 году. Если бы он продолжил движение по этому пути, то столкнулся бы с еще большими трудностями. Саксы, а за ними и другие германские племена неизбежно перешли бы в оппозицию. Утрату поддержки с их стороны невозможно было бы компенсировать помощью от итальянских магнатов. Если бы Оттон III не пересмотрел коренным образом свой план «Возрождения империи римлян», приглушив в нем «римское» начало (а последние месяцы его правления показали возможность этого), роковой исход был бы неизбежен.

Оттон III с малолетства воспитывался в убеждении, что является законным наследником славы Древнего Рима. Однако его мечта об универсальной христианской империи не увлекла ни немцев, ни итальянцев, ни самих римлян. О ней мечтали только сам юный император, его ученый друг и наставник Герберт — папа римский Сильвестр II и немногие из числа приближенных, а этого было слишком мало. И все же, хотя замыслы Оттона III умерли вместе с ним, для будущего устройства Европы большое значение имел один аспект его концепции универсальной империи — желание интегрировать в ее состав соседние народы Восточной Европы, не покоряя их и не лишая политической автономии, включить их в западный христианский мир на началах самоуправления. Однако эти планы натолкнулись на решительное сопротивление со стороны германских магнатов, заинтересованных в военно-политической экспансии. Да и сами эти народы, постепенно приходившие к осознанию собственной национальной идентичности, мыслили иными категориями и преследовали иные цели. В конечном счете они вошли в семью христианских государств Европы, но не в состав Империи, не столько укорененной в политической действительности, сколько витавшей в мире идей. Вместе с тем попытка возрождения традиций Римской империи способствовала возрождению римского права, которое, в свою очередь, укрепляло среди европейских народов чувство культурного единства. Мечта о возрождении Империи в античном смысле не исполнилась, однако лежавшая в ее основе идея благотворно повлияла на культурное развитие той эпохи, получившее название оттоновского возрождения.

После безвременной кончины Оттона III в Германии создалась ситуация, какой не было давно: покойный император не оставил после себя ни законного наследника, ни заранее намеченного преемника. Вопрос о престолонаследии оказался открытым, поэтому объявилось сразу несколько претендентов, находившихся в родстве с правителями Саксонской династии, в том числе правнуки Генриха I Птицелова — герцоги Отто Каринтийский и Генрих Баварский (сын Генриха Сварливого и внук «порфирородного» Генриха— младшего брата Оттона Великого). Инициативу сразу же захватил последний. При жизни Оттона III он был одним из наиболее преданных его сторонников, дважды сопровождал его в итальянском походе и выручал в трудных обстоятельствах, особенно во время восстания римлян в 1001 году. Получив известие о смерти императора, Генрих тут же отправился навстречу траурной процессии и завладел королевскими инсигниями. Архиепископ Кёльнский Хериберт попытался было удержать при себе Священное копье, но безуспешно. Он, как и другие находившиеся при теле покойного императора епископы, заявил, что признает новым королем того, «на чью сторону склонится лучшая и большая часть всего народа».