Читать онлайн «Записки опального директора». Страница 49

Командир и комиссар полка несколько раз в день обходили траншеи, отдавая нужные распоряжения и подбадривая приунывших бойцов. Они обещали всех оставшихся в живых представить к правительственным наградам за проявленные в прошедших боях отвагу, стойкость и мужество. Особенно восхищались они массовым героизмом, проявленным бойцами и командирами нашего взвода в рукопашной схватке с превосходящим по численности и вооружению противником. Комиссар сказал, что напишет в армейскую газету о последнем бое и особенно об отражении танковой атаки немцев.

И всё же, несмотря на похвалы начальства, настроение у бойцов было грустным.

Перед глазами всё ещё стояли ужасы недавнего боя. Не забывалась и цена достигнутого успеха. Для большинства участников минувшего сражения оно стало последним. Они либо навсегда ушли из жизни, или стали калеками. Мы понимали, что если и предстоящие бои будут такими же, всех нас ожидает та же участь.

Не было никаких оснований ожидать в скором времени каких- нибудь серьёзных изменений в ходе войны, особенно в уровне вооружения нашей армии и в первую очередь в её оснащённости танками, самолётами и артиллерией, которые, в конечном счёте, определяют положение на фронте.

Особенно грустным было настроение у Бори и Жени. В течение десяти дней боёв наша семёрка, чудом сохранившаяся в полном составе при многочисленных обстрелах и бомбёжках первых двух месяцев войны, потеряла более половины своего состава, притом трое покинули нас навсегда. А к тому ещё моё ранение, которое могло иметь и более тяжкие последствия.

Не лучшим было настроение у меня. Как и Боре и Жене, мне было невыносимо тяжело от мысли, что нет более милых моему сердцу Ромы, Наума и Иосифа, а разлука с Мишей может тоже оказаться вечной. Мне было грустно и потому, что после рукопашной схватки я отчётливо понимал свою неполноценность, как солдат, свою беспомощность, когда нужны сила, рост и вес взрослого мужчины.

Вспоминая отдельные эпизоды боя, я отдавал себе отчёт в том, что уцелел только благодаря заботам Жени, который оберегал меня, как своего брата. В голову назойливо лезли мысли о риске, которому он себя подвергал, защищая меня. Было трудно себе представить, что ждёт меня в случае потери Жени и Бори. Они, после боя, стали мне ещё ближе и родней.

Продолжавшееся почти неделю затишье удивляло и волновало. Все, начиная от командира полка и комиссара, и кончая нами, рядовыми бойцами, понимали, что немцы не могли смириться с поражениями в последних боях и не сомневались в том, что они вскоре начнут очередную наступательную операцию на этом участке фронта.

Комиссар Белкин, отвечая на наши вопросы при очередном обходе позиций, высказал предположение, что возможно противник оттянул силы на Киевское направление, где тогда готовилось крупное наступление немецких войск. Там тогда были сосредоточены основные воинские части и боевая техника Киевского военного округа - одного из ведущих в Красной Армии.

Однако, более вероятным он считал худший для нас вариант - осуществление немцами плана окружения нашей дивизии и выход к Днепру севернее и южнее наших оборонительных рубежей.

Такую тактику немцы нередко применяли в первые месяцы войны. Успеху их маневров способствовали преимущества в вооружении и транспортных средствах, что обеспечивало маневренность, быстрое продвижение на флангах и последующее уничтожение или пленение попавших в окружение частей Красной Армии.

Как потом выяснилось, это предположение комиссара подтвердилось. Немцы крупными силами прошли севернее и южнее нас, где легко преодолели менее стойкое опротивление наших войск, и намеревались окружить части нашей дивизии, находящиеся уже в полукольце.

Что же касается второго предположения комиссара о возможной передислокации немцев на Киевское направление, то, как стало вскоре известно, в этом отпала необходимость, ибо, к тому времени, войска Киевского военного округа уже находились в плотном кольце окружения и в середине сентября были вынуждены капитулировать. 19-го сентября немцы, практически без боя, вошли в столицу Украины, город Киев.

Известие о пленении отборных частей Красной Армии под Киевом оказало пагубное влияние на моральный дух наших бойцов. Царивший ещё вчера подъём, вызванный отражением атак противника на нашем участке, возникший огонёк надежды на возможный перелом в ходе военных действий на юго-западном фронте быстро угасли и мы вновь впали в уныние и пессимизм в отношении наших возможностей остановить немцев на правом берегу Днепра.

Догадываясь о нашем настроении, а может быть и разделяя его, комиссар Белкин собрал нас в блиндаже командира взвода Скибы и повёл откровенный разговор о положении на фронте. После объективного анализа соотношения сил он сделал вывод, что нам не следует ждать чудес. Немцы, говорил он, очень сильны, на них работает половина Европы, но положение постепенно меняется и нам нужно выиграть время. Он призвал нас не падать духом, набраться терпения и не терять веры в нашу, пусть не скорую, но обязательную победу над фашизмом.

А ещё он поведал о решении командования оставить занимаемые нами позиции и отойти в тыл, пока вокруг нас не сомкнулось кольцо окружения.

Командир полка Кийков приказал быть готовыми к отходу на рассвете. Нашему взводу выделили в помощь несколько бойцов для выноса разобранных на части пулемётов и запаса боеприпасов. К вечеру упаковали в рюкзаки солдатскую амуницию и сухой паёк на три дня, подготовили автоматы, запас патронов, ручных гранат и улеглись на отдых.

Не спалось. Было жаль покидать обжитые траншеи, где две недели стояли насмерть и не пропустили врага. Сюда полк пришел укомплектованный полной штатной численностью, а уходит отсюда только третья часть его бойцов и командиров. Здесь мы, семёрка немировских семнадцатилетних ребят, похоронили трёх своих боевых друзей - Романа, Иосифа и Наума и отправили в госпиталь тяжело раненного Мишу Гольдштейна. Нас осталось трое и мы всегда вместе. Даже постель наша в тесной траншее общая. Рядом с нами Василий Степанович - наш командир, учитель и старший друг. Нависшая над нами смертельная опасность сблизила нас с ним. Он часто называл нас сынками, а мы его батькой. Рядом с ним мы чувствовали себя более уверенно. Перед сном он внимательно проверил наше обмундирование и обувь, выдал новые портянки и укрыл вторыми шинелями. Ночи стали уже холодными.

Сон был недолгим и тревожным. Лейтенант Скиба поднял нас задолго до общей команды. Он тщательно проверил готовность каждого из нас и велел быть предельно осторожными и внимательными на марше. Немцы могут подстерегать нас в любом месте. Он назвал конечный пункт маршрута - совхоз имени Ленина, под Днепропетровском.