Читать онлайн «Записки опального директора». Страница 292

Зельдина успевала дирижировать и хором, и певцами в зале. Праздник замечательно украсили мужской и детский вокальные ансамбли, которые спели свои самые яркие песни.

Кульминацией вечера стало выступление “цыганского” ансамбля, подготовленного Лилией Гальпериной с помощью и при активном участии Эммы. Сцена расцвела яркими одеждами цыган, которые порадовали весёлыми песнями и плясками. Зал захлёбывался овацией в честь авторов и исполнителей талантливой творческой композиции.

Когда на сцене начался показ мод осенне-зимнего сезона, люди буквально падали с ног от неудержимого, заразительного смеха. Демонстрация костюмов комментировалась весёлыми шутками-прибаутками и сопровождалась комической мимикой артистов-исполнителей: Абрама Слуцкого, Семёна Ланкина, Бориса Левина, Анны Рейзиной, Буси Зеликман, Маи Бруй, Лазаря Сироткина. Модели, как и цыганские костюмы, были разработаны той же Лилей Гальпериной.

Один за другим подымались на сцену всё новые самодеятельные артисты. И снова была музыка, песни, танцы.

Праздник совпал с юбилеем ряда его участников. Правление клуба сердечно поздравило Лазаря Сироткина, Исидора Мучника, Марию Цирульникову, Соломона Фельдмана, Фаину Радинскую, Романа Робина, Анну Рейзину.

Среди юбиляров были и мы с Анечкой. В декабре нам исполнилось 70. Президент Евгений Шусторович в своём тёплом приветствии отметил наши заслуги в создании и становлении клуба, вручил юбилейный адрес и подарки. Этой дате Женя посвятил песню, которую в его сопровождении вдохновенно исполнила Эмма под овацию всего зала. К этим поздравлениям присоединились дети, внуки, родственники и друзья, собравшиеся за нашим столом.

Так торжественно и многолюдно праздновали только мой полувековой юбилей, когда в большом зале Дома Политпросвещения мне вручали Почётную грамоту Президиума Верховного Совета и Первый секретарь обкома почти без стеснения многократно и громогласно произносил трудную еврейскую фамилию, отмечая мои заслуги перед Партией и государством.

Не всем тогда по душе пришлись чествования еврея-руководителя областного масштаба и, может быть, именно они стали тогда началом новой волны гонений,

переросших в многолетнее уголовное преследование, закончившееся низвержением меня с высоких постов и памятным на всю Белоруссию судебным процессом.

Здесь, в этом большом праздничном зале, среди сотен соплеменников, никто не стеснялся своих еврейских имён и фамилий и они произносились легко и свободно. Мы могли ими гордиться также, как когда-то гордились своими чисто русскими, украинскими или белорусскими фамилиями коллеги по работе на нашей бывшей родине. Здесь действительно люди равны и свободны независимо от своей национальности, расы или вероисповедания. Другая страна, другие порядки, другие нравы...

Интересно и весело отметил “Русский клуб” свой первый день рождения. Допоздна были танцы, звучала музыка и задушевные песни. Когда пришла пора расходиться многие со слезами на глазах благодарили организаторов торжества за радость общения.

Мне же тогда хотелось признаться в любви к прекрасной стране - Америке, которая таких как мы, гонимых и преследуемых, не только великодушно приняла, но и вдохнула в нас, отчаявшихся, новую жизнь.

Наш юбилей торжественно отметили также в банкетном зале одного из лучших ресторанов Амхерста. Кроме детей и внуков, всех наших родственников, прибывших к тому времени сюда, наших русскоязычных приятелей, нас пришли поздравить и несколько друзей-американцев, которые щедро помогли нашему становлению в новой жизни. Стихотворную стенгазету прислала из Германии семья Крепсов. Её редактором, как всегда, был Боря из Одессы. Так мы называли своего любимого родственника и большого друга нашей семьи. Получили тёплые поздравления от Полечки из Ейска, моих племянников Валеры и Бори с Москвы, Иринки, Алёнки и Андрюшки из Минска, Фанечки из Ленинграда, многих друзей и знакомых из других городов Америки, России и Белоруссии. Забыли нас только поздравить наши коллеги по работе в Могилёве и Минске. Ни предприятие, которому были отданы двадцать лучших лет жизни, ни министерство, которому верой и правдой служили более трёх десятилетий, о нас не вспомнили в наш юбилей. Для них мы больше не представляли интереса, они о нас забыли.

Тамадой вечера был наш друг Женя Шусторович. Эти обязанности лучше его никто исполнить не мог. В подготовленном им сценарии нашлось место и для тёплых поздравлений, и для юмора и сатиры, и для песен и танцев и, конечно, для тостов. Им, казалось, не будет конца. Большинство из них провозглашались по- русски, но немало добрых слов сказали нам в тот вечер и по-английски. В том, что так говорили наши новые друзья-американцы не было ничего особенного, но что так теперь стало легче выражать свои мысли и чувства нашим внукам, можно было поражаться и удивляться.

Возможно нам было бы приятнее выслушать их пожелания на родном языке, но когда Диночка и Анечка спели под собственный аккомпанемент сочинённую ими к нашему юбилею песенку на английском, чувства восхищения и гордости овладели нами, и мы не нашли лучшего способа для выражения своей благодарности, как прижаться своими мокрыми от слёз старческими щеками к любимым личикам, обнять и расцеловать их.

Эмма и Женя собрали вокруг себя любителей песни и мы заслушивались знакомыми мелодиями из репертуара хора “Русского клуба”, а также еврейскими и английскими песнями, душевно исполненными нашими гостями. Рита была инициатором танцев и сама блеснула своим хореографическим талантом.

К юбилею подготовили фотомонтаж, отражающий основные этапы нашей большой жизни: тревожной молодости, трудного военного лихолетья, учёбы и многолетнего служения Родине.

В пожеланиях наших детей, внуков, родственников и друзей было много тепла, искренности и любви. Желали здоровья, радости, счастья, нахес от детей и внуков. Не было только, звучавших в прошлые юбилейные даты, пожеланий новых трудовых и творческих успехов. Их уже никто от нас не ждал. Начинался отсчёт годов восьмого десятка, когда их даже желать становится вроде неприлично. А мне этого как раз и не хватало. Я не мыслил тогда еще без этого жизни и она без труда представлялась мне пустой и никому не нужной.

Конечно, я не мог уже мечтать о работе по специальности, о занятиях любимым делом или хотя бы о своём хобби - техническом творчестве, но и смириться с абсолютным бездельем в старости я еще не был готов. Вот как раз тогда, на этом вечере, посвящённом нашему семидесятилетию, выслушивая добрые пожелания своих друзей и родственников, родилась мысль попробовать себя в художественном