Читать онлайн «Записки опального директора». Страница 216

В своё время я удивлялся, как могли Ленин и Сталин, будучи предельно загруженными государственными и партийными делами, успевать писать сочинения по вопросам теории и практики строительства социализма. Я никак не мог себе представить, как мог Сталин в трудные послевоенные годы найти время изучать вопросы языкознания и написать книгу на эту тему. Но тогда нас убеждали, что они были гениями, которым под силу то, что немыслимо для обыкновенных людей. О Брежневе же мы до сих пор знали только как о “выдающемся продолжателе дела Ленина”, но не как о теоретике и, тем более, писателе. Ему в последнее время и по бумажке читать было трудно.

Когда же я, готовясь к занятиям в семинаре, прочитал эти книги, моим восторгам таланту руководителя советского государства не было предела. Они действительно были написаны рукой мастера слова и читались с интересом.

На протяжении целого учебного года мы изучали произведения Л. И. Брежнева, вели по ним оживлённые дискуссии и восторгались литературным способностям, которые так блестяще раскрылись в воспоминаниях престарелого Генсека. Его биография совпала со всеми вехами жизни государства (индустриализация, коллективизация, война, восстановление народного хозяйства, освоение целинных земель).

Только позднее, в годы перестройки и гласности, раскрылись секреты творчества Брежнева. Оказывается, действительными авторами этих произведений были лучшие журналисты “Правды” и других центральных газет, которым Леонид Ильич поведал некоторые подробности прожитой жизни, а организацией творческого процесса занимались его первый заместитель Черненко и тогдашний глава ТАСС Замятин. Они же позаботились и о секретности работы по подготовке произведений вождя.

Семинары и собеседования по книгам товарища Леонида Ильича Брежнева (только так было принято называть Генсека) проходили довольно интересно и заслужили высокую оценку идеологического отдела обкома партии. Мою фотографию поместили на доске “Лучшие пропагандисты области”, что висела в Доме политпросвещения, и на одном из партактивов Прищепчик вручил мне Почётную грамоту обкома партии за успехи в пропагандистской работе.

Но ничто не приносило большего удовлетворения, чем интерес слушателей, повышение уровня их знаний истории и экономики страны. Многие из них со временем сами стали пропагандистами, лекторами и докладчиками.

Для меня же это оставалось любимым занятием до глубокой старости.

Моя сестра Полечка не нашла своего счастья и в Могилёве. Ни хорошее отношение руководства и коллектива автобазы “Белмясомолтранс”, ни довольно приличная квартира в центре города, ни лучший, чем в Ейске, семейный бюджет не радовали её. Она скучала по работе на вычислительной технике, что стало её специальностью, за тёплым морем и южным климатом, к которым успела привыкнуть, за многочисленными друзьями, с которыми сблизилась за два десятка лет жизни в городе, ставшим ей родным.

Не повезло на новом месте и Володе. Он, хоть и прошёл по конкурсу на место преподавателя общей физики Могилёвского педагогического института и затем даже получил должность старшего научного сотрудника, никак не мог привыкнуть к обстановке в гражданском учреждении после нескольких десятков лет работы в военном училище. Не находил он себе здесь места и без Ейской косы, где раньше проводил свободное время на рыбалке, и без друзей по училищу. Всё ему было не по душе в чужом городе.

Не могли они забыть и уютную двухкомнатную квартиру в центре курортного Ейска, которая казалась им лучше, чем теперешняя могилёвская.

Не прнесла радости и внезапная женитьба Бореньки. Их любимец, на которого они возлагали столько вполне обоснованных надежд, вдруг, не спросив

даже совета родителей, привёл в дом молодую белорусскую девушку, которую объявил своей женой. Её звали Таней. Она была студенткой Педагогического института, росла без отца, а мать работала всю жизнь проводницей на железной дороге. У неё, как и у Бори, не было ни кола, ни двора и всё её приданное легко уместилось в одном небольшом чемодане. К тому времени они оба ещё не имели специальности, постоянного зароботка и собственного угла, где могли бы хоть голову притулить в первое время своей семейной жизни.

Ни Полечка, ни Володя не умели в чём-то отказывать своему сыну. Они скромно отметили день бракосочетания, приняли молодых в свою тесную двухкомнатную квартиру и обеспечили им уход и внимание. Из последних сил родители стремились им во всём помочь, не жалея на это ни сил, ни средств. Больше, конечно, старалась Полечка, которая в желании угодить молодожёнам часто забывала о себе и муже, что не могло не отразиться на их отношениях.

Обстановка в семье стала напряжённой и трудно сказать, чем бы это кончилось, если бы не внезапно появившийся вариант обмена квартиры. Принадлежавшая им раньше двухкомнатная квартира в Ейске обменивалась на равноценную в Могилёве. Оказалось, что бывшим хозяевам их теперешней квартиры не подошёл жаркий южный климат и они пожелали вернуться в Белоруссию. Такой случай встречается редко и не воспользоваться им было нельзя. Более того, удалось договориться, что Боря с Таней смогут какое-то время пожить в своей комнате, пока найдут подходящее жилище.

Полечке в Ейске предложили прежнюю должность и это окончательно склонило их к немедленному возвращению в родной город, в свою любимую квартиру, к привычной работе.

В конце июня 1980-го года они покинули Могилёв. Трудным было прощание с Полечкой. Шло следствие, предстоял суд и не известно было когда мы вновь сможем увидеть друг друга.

Недолго новые хозяева терпели совместное проживание с молодожёнами. Им предложили в месячный срок освободить квартиру. Начался трудный период для молодой семьи. Они лишились не только крова, но и материнского ухода. Студенческой стипендии не хватало даже на скромное питание и основным источником их материального обеспечения стала денежная помощь родителей.

Из многочисленных проблем для них самой трудной оказалась жилищная. Тогда нелегко было найти комнату в частном секторе. Если даже это и удавалось, то требовали непомерно высокую плату за проживание. Несколько попыток устроить Таню и Борю у знакомых окончились неудачно, и Полечка, в поиске выхода из создавшегося положения, обратилась к нам с просьбой приютить молодых хотя бы на месяц, пока они не подберут себе подходящее жильё.

Известно, чем обычно заканчивается совместное проживание родителей с семьёй сына, но мало кто знает, что значит жить в одной квартире с семьёй племянника.

Выхода, однако, не было, отказать Полечке в её просьбе мы не могли, и пришлось согласиться на такой вариант. Месяц обернулся полугодовым их проживанием в нашей квартире и, как и следовало ожидать, привёло к заметному ухудшению наших отношений с Борей и его молодой женой. Сказалось это и на отношениях с Полечкой, от которой нельзя было ожидать объективности, когда дело касалось её детей.