Читать онлайн «Записки опального директора». Страница 169

84

Глеб Александрович Криулин чем-то не угодил первому секретарю ЦК КПБ П. М.Машерову и его “выдвинули” на дипломатическую работу. Был тогда такой метод избавления от неугодных партийных работников высокого ранга. Его назначили послом СССР в КНДР. Первым секретарём обкома стал Виталий Викторович Прищепчик.

Я искренне сожалел об этом и к тому были серьёзные основания. Не стало моего влиятельного защитника, который долгое время оберегал меня от преследований, обид и унижений, за спиной которого я мог более-менее спокойно работать.

Не могу сказать, что Прищепчик относился ко мне хуже. Наоборот, он более открыто проявлял симпатии и охотно откликался на все мои просьбы и обращения. Однако, новый хозяин области не пользовался ещё таким влиянием и авторитетом, каким обладал Криулин, и находиться за его спиной было менее надёжно и безопасно.

В это время начиналась новая антисемитская компания в связи с обострением обстановки на Ближнем Востоке. Советский Союз занимал открыто антиизраильскую позицию и всецело поддерживал агрессивные намерения враждебных еврейскому государству арабских стран.

Новый импульс очередной волне антисемитизма придала авантюра группы еврейских диссидентов, возглавляемой Дымшицом и Кузнецовым, пытавшихся захватить самолёт и улететь на нём в Израиль.

Эта компания длилась несколько лет и достигла своего апогея после шестидневной войны, когда Израиль разгромил войска коалиции арабских государств, стремившихся его уничтожить.

Газеты пестрели тогда карикатурами на Моше Даяна, а на стенах домов и заборах красовались призывы, обращённые к евреям: “Жиды, убирайтесь в свой Израиль!”. Эти хулиганские выходки антисемитов не осуждались, а следовательно одобрялись партийными органами в центре и на местах. Были серьёзные опасения открытого насилия и мародёрства.

Опасаясь обвинений в допущении недостатков в подборе и воспитании кадров, что явилось основанием для освобождения от занимаемых должностей многих руководителей-евреев, я старался уделять этому вопросу серьёзное внимание. На должности заместителей директора, начальников цехов, отделов и производственных участков я выдвигал в первую очередь людей коренных национальностей, молодых специалистов, женщин. Моим первым заместителем и главным инженером стала молодой специалист Пискарёва, заместителем по снабжению и сбыту была назначена коммунист Кожева, секретарём партийной организации избрана Крюковская, начальниками основных производственных цехов стали Кузнецова и Филимоненко. Все они, как и другие руководители цехов, отделов и служб имели законченное высшее и среднее специальное образование. Из числа молодых людей, в основном белорусов, был образован резерв кадров. Многие из них учились заочно в высших и средних учебных заведениях. Нередко они становились затем начальниками цехов, служб, отделов.

Так случилось, к примеру, с рабочим-обвальщиком Мигурским и уборщицей Папсуевой, о которых я расскажу ниже.

Евреев в руководстве было мало. Начальником колбасного цеха многие годы работала Раиса Матвеева, а заведующей лаборатории - Маргарита Шапиро. Они имели соответствующее образование и вполне соответствовали занимаемым должностям.

Когда на должность инженера по рационализации была назначена моя жена, я предполагал, что это может вызвать нарекания в семейственности, но решился на это потому, что это была рядовая инженерная должность, не находящаяся в прямом подчинении директора, а главное потому, что не сомневался в том, что её работа не вызовет нареканий.

Много времени и внимания уделял я также борьбе с хищениями продукции. Уличённые в этом работники строго наказывались, лишались премии, а многие увольнялись с предприятия. Был налажен надлежащий учёт, проводились систематические инвентаризации, исчезли недостачи на складах и в холодильнике. Случаев мелкого хищения стало меньше, но изжить их полностью было невозможно.

Именно эта работа стала предметом проверки, начатой по инициативе секретаря горкома партии Будунова, недавно избранного вместо Зинкевича. К ней подключили районное и областное ОБХСС (отделы борьбы с хищениями социалистической собственности) и инструкторов орготдела горкома.

Проверка длилась несколько месяцев и имела далеко идущие цели. Наряду с тщательным изучением состава руководящих кадров, были исследованы все каналы хищения продукции. При этом основное внимание уделялось операциям приёмки скота базой предубойного содержания. Закупками скота у населения тогда занимались райконторы “Заготскот”, которые затем сдавали его мясокомбинатам. Были вскрыты злоупотребления в Могилёвском и Быховском районах, к которым оказался причастным заведующий базой мясокомбината Никулин. Он и управляющий Могилевской конторы Зинкевич были арестованы и началось следствие, в ходе которого было очевидно стремление МВД любой ценой добыть улики, подтверждающие мою причастность к этим махинациям. Как мне потом стало известно, отдельным свидетелям обещали большие блага за показания, уличающие меня в нечестности или злоупотреблении служебным положением.

Сотрудники ОБХСС устраивали ночные засады вокруг комбината с целью выявления расхитителей продукции. К сожалению, их было немало, но доказать рост числа случаев и объёмов хищения им не удалось. Статистика, наоборот, подтверждала неизменное их снижение за время моей работы директором.

Собрать необходимый компромат для привлечения меня к уголовной ответственности не смогли, но недостатков набралось немало. Отмечалось наличие мелких хищений, пересортицы у экспедиторов при развозе продукции по магазинам и при доставке её в Москву, недостачи при отгрузке мясопродуктов по железной дороге. Указывалось, что ещё не все инженерно-технические должности укомплектованы дипломированными специалистами. Не умолчали и о семейственности, в частности о работе жены директора в должности инженера по рационализации.

В клубе мясокомбината состоялся показательный судебный процесс по делу о злоупотреблениях при закупках скота у населения. Зинкевич и Никулин были осуждены к семи годам лишения свободы. Для меня это послужило серьёзным уроком на будущее.

Материалы проверки были рассмотрены у Прищепчика и принято решение обсудить их на партийном собрании комбината.

Иосифа Мигурского я хорошо помнил с Орши, где он заканчивал ГПТУ и проходил производственную практику по обвалке мяса в консервном цехе мясокомбината. Как я уже упоминал ранее, этот парень заметно отличался от других мальчишек силой, ловкостью, и сообразительностью. Он и тогда лучше и быстрей других работал и пользовался влиянием у учащихся. Я предлагал ему тогда остаться в Орше, но он остановил свой выбор на Могилёве, где, как ему представлялось, жить будет веселей и интересней.