Читать онлайн «Наступает ударная». Страница 58

В условиях осенней распутицы, при низкой укомплектованности дивизий, при ограниченных средствах усиления, испытывая недостаток боеприпасов, нам трудно было добиться оперативного успеха. За пять дней упорных боев войска армии с трудом продвинулись на 30 километров и вышли на линию железной дороги Ауце Лайжува.

В этих боях наши войска уничтожили 30 танков и самоходных орудий, 34 различных орудия, 40 минометов и 148 пулеметов. В числе трофеев удалось захватить 58 орудий, 25 минометов, 146 пулеметов. Только убитыми противник потерял до 7500 солдат и офицеров. Кроме того, 915 гитлеровцев было взято в плен. Эти цифры я привожу для того, чтобы было понятно, какие трудности приходилось преодолевать 3-й ударной армии.

Почти так же обстояли дела и на участке 10-й гвардейской армии, наносившей удар севернее нас, в обход Ауце справа.

3-я ударная продвигалась ежедневно хоть на 4 - 5 километров, а сосед все еще не мог прорвать оборону противника. Наш правый фланг растянулся, для его обеспечения пришлось задействовать две дивизии. Это лишало нас возможности наращивать удары. Генерал Симоняк послал подполковника Вишнякова к командующему 10-й гвардейской армией с предложением ввести в бой свой корпус из нашей полосы. Однако командарм-10 принял это предложение болезненно и высказался в том смысле, что Симоняк еще молод его учить. Это была ненужная амбиция, шедшая отнюдь не на пользу общему делу.

Все попытки сломить противника, расчленить его и уничтожить окончились неудачно. Армии нашего фронта вскоре выдохлись и остановились. Общая протяженность фронта постепенно сокращалась, что вело к увеличению плотности сил и средств противника.

Более тридцати вражеских дивизий продолжали отбиваться с упорством обреченных. Весь Курляндский полуостров немцы покрыли густой сетью оборонительных позиций, усиленных проволочными и минными заграждениями, долговременными огневыми точками. Не предпринимая активных действий, гитлеровское командование держало в северо-западной части Латвии почти всю свою прежнюю группировку, находившуюся в Прибалтике. Эта группировка сковывала силы двух наших фронтов.

Об эвакуации из Курляндии вражеских войск не было никаких данных. Наоборот, по словам пленных, захваченных в последних боях, немцы продолжали получать морем пополнение из Германии. Так, пленные из разведывательного отряда 121-й пехотной дивизии показали, что в порт Лиепая под прикрытием боевых кораблей прибыло 15 октября на морских транспортах до 12 тыс. гитлеровских солдат и офицеров.

На 1-м Прибалтийском фронте был взят в плен немецкий офицер 32-го полка 24-й пехотной дивизии, который сообщил, что 25 октября группа армий "Север" ликвидирована, а вместо нее создана группа армий "Курляндия". В нее вошли 16-я и 18-я армии под командованием генерал-полковника Шернера. Группа получила задачу упорной обороной отвлечь силы русских от Восточной Пруссии. В то же время, по словам гитлеровца, у солдат Курляндской группы берется подписка о том, что они обязуются оборонять занимаемые позиции до последней капли крови.

И действительно, фашисты оборонялись словно фанатики. Они сдерживали наши части сильным огнем и яростными контратаками. Бои повсеместно доходили до рукопашных стычек.

1 ноября внезапной атакой противник был выбит из крупного населенного пункта Лайжува. Попытки вернуть этот пункт успехом не увенчались, хотя контратаки следовали одна за другой в течение всего дня. В конце концов враг на этом участке выбился из сил и затих. Но ослабли и мы.

Через несколько дней в состав 3-й ударной был включен 12-й гвардейский стрелковый корпус, получивший задачу наступать в центре оперативного построения армии. 14-й гвардейский стрелковый корпус, понесший наиболее тяжелые потери, был выведен во второй эшелон. Однако эта перегруппировка заметных изменений не принесла. Дивизии, как и прежде, вели тяжелые затяжные бои, медленно продвигаясь вперед.

Активность дивизий и корпусов во многом зависела от наличия боеприпасов, особенно снарядов. Как только их накапливалось более или менее достаточно, войска предпринимали нажим на противника и теснили его. Но не всегда спасало и наличие боеприпасов. Немцы в полосе нашей армии имели десять дивизионов артиллерии, а мы могли использовать

для их подавления лишь одну пушечную бригаду. И если мы достигали все же успеха, то, как правило, дорогой ценой.

Значительную помощь нашим частям оказывала авиация. Летчики использовали каждый час ясной погоды, чтобы обрушить на головы фашистов бомбовый груз. Представитель авиации генерал-майор С. У. Рубанов - командир штурмовой дивизии - почти безотлучно находился на наблюдательном пункте нашего командарма. Отсюда он руководил боями истребителей, ставил задачи своим штурмовикам.

Чтобы летчики били врага без промаха, Рубанов попросил выделить ему батарею 76-миллиметровых орудий. Эта батарея заранее пристреливала намеченные цели. Во время боя, когда штурмовики пролетали над НП, генерал Рубанов по радио давал распоряжение своим орлам: "Бомбить цель номер... Внимание, показываю!"Батарея открывала огонь по цели дымовыми снарядами, и летчики легко находили нужный объект.

Вероятно, такой метод был успешным и крепко досаждал немцам. Вскоре противник принял контрмеры: он начал интенсивно обстреливать нашу батарею, едва она выпускала первые снаряды. И все-таки артиллеристы продолжали взаимодействовать с летчиками.

11

Прибалтийская осень давала знать о себе затяжными дождями. Не то что машины, даже пехота с трудом двигалась по разбитым, раскисшим дорогам. В промозглый, холодный день я, выполняя задание начальника штаба, выехал в свою родную 33-ю стрелковую дивизию, с которой расстался два года назад. Она воевала в составе других армий, мне так и не довелось бывать в ней. А теперь снова вернулась к нам.

Не стану скрывать, что испытывал большое волнение: ведь для меня 33-я стрелковая была самой близкой. Хотелось увидеть офицеров, с которыми осваивал суровую азбуку войны. Но, к сожалению, почти никого из них уже не осталось.

Дивизией командовал незнакомый мне генерал-майор В. И. Смирнов, находившийся в момент моего приезда на наблюдательном пункте. Меня встретил начальник штаба дивизии подполковник А. М. Сахно, который в 1942 году был еще старшим лейтенантом, помощником начальника оперативного отделения. Мы обнялись и расцеловались.

Штаб размещался на хуторе, богатый хозяин которого бежал вместе с немцами. Сахно доложил обстановку. Дивизия наступала. Полки медленно продвигались вперед, преодолевая сопротивление врага. В дивизии ощущался недостаток боеприпасов для орудий и минометов. Обычное дело: так было во всех соединениях, а помочь мы в тот период ничем не могли.