Читать онлайн «Происхождение и юные годы Адольфа Гитлера». Страница 118

Но чем Гитлер действительно поражал современников — это (как мы отчасти уже сообщали) точнейшим знанием деталей множества архитектурных сооружений, виденных им в натуре или в книжных описаниях и изображениях. Именно это позволяло Гитлеру, беседовавшему с профессиональными архитекторами, создавать у них в целом искреннее впечатление, что они имеют дело с почти полноценным коллегой, хотя и лишенным специального образования.

Тем более это производило впечатление на окружающих неспециалистов: «Когда Гитлер во время пребывания в Париже [после его оккупации в 1940 году] захотел осмотреть овальный зал Оперы, сопровождавшие его немецкие и французские специалисты ответили, что овального зала в Опере вообще не существует, однако Гитлера это не смутило. К удивлению обескураженных окружающих, он в конце концов указал место, где в соответствии с данными специальной, хотя и устаревшей литературы должна была находиться дверь в овальный зал. Оказалось, что бывший овальный зал, чего не знали ни французы, ни немцы, сопровождавшие Гитлера, был уже после опубликования литературы, которую Гитлер прочел в юности, разделен на несколько помещений, а дверь в него замурована. /…/

Когда полицай-президент Нюрнберга доктор Мартин после присоединения Австрии возвратился из Граца и встретился с Гитлером, то рассказал ему о тамошнем театре. Хотя Гитлер ни разу не был в Граце, он упомянул об известном лишь немногим специалистам факте, что переход со сцены в зрительный зал выполнен там неудачно».[451]

Искателем тайников — вот кем стал Гитлер по своей истинной изначальной профессии. Умение рисовать, анализировать и запоминать архитектурные детали явилось лишь побочным следствием этой узкой профессиональной специализации, нашедшей в его лице единственного представителя, вошедшего в историю.

Этой же задаче был подчинен и выбор учебного заведения, в котором ему предстояло продолжить учебу.

Мазер цитирует Гитлера: «Исходя из моей натуры, а еще больше из темперамента, отец сделал вывод, что гуманитарная гимназия не отвечает моим наклонностям. Ему казалось, что лучше всего будет реальное училище. Особенно он утвердился в этом мнении из-за моих очевидных способностей к рисованию. Это был предмет, которому, по его убеждению, в австрийских гимназиях уделялось недостаточно внимания»[452] — т. е. Адольфа целенаправленно ориентировали на изучение предметов, максимальным образом развивавших способность распознавать, понимать и оценивать пространственные формы и принципы устройства различных материальных предметов и конструкций.

В соответствии с таким решением, «в сентябре 1900 г. Адольф /…/ поступил в государственное реальное училище в Линце»[453] — весьма характерная дата! Именно тогда, очевидно, через полгода после смерти младшего брата, Адольф и был окончательно утвержден на должность главного исполнителя проекта!

«Учась в Линце, Гитлер продолжает по-прежнему жить в доме своих родителей в Леондинге вплоть до скоропостижной кончины отца».[454]

При этом отец постоянно понукал сына активно усваивать необходимые знания и навыки — и рисование, как известно, было основательно принято Адольфом на собстенное вооружение. Преуспевал он и в физкультуре — она должна была стать существенным подспорьем будущему грабителю при переходе от разведки к непосредственным действиям, заведомо связанным с серьезными физическими усилиями.

Но в остальном продвигаться в учебе Адольф уже не мог: наступал кризис несформировавшейся личности, не выносящей тяжести взваленных на нее специальных серьезных задач.

После первого же года обучения в реальном училище этот бывший отличник остается на второй год[455] — ни физических, ни психических сил еще и на школьную учебу у него уже просто нет — безо всякой мути, которую затем придумывал по этому поводу сам Гитлер и усердно перемусоливали его добросовестные биографы.

За все и про все приходится платить.

Вот и Адольф Гитлер принужден был расплачиваться за участие в чрезвычайно интересной игре, навязанной ему его отцом, практическим отказом от продолжения нормального детства.

В 1900 году или чуть позже, совместная работа обоих Гитлеров по поискам спрятанных сокровищ должна была целиком и полностью захватить одиннадцати-двенадцатилетнего мальчика.

Хорошо известно, что с этого времени (с момента завершения его игр в Англо-бурскую войну, которые так и так должны были окончиться с возрастом — даже не дожидаясь мира в Африке) и довольно надолго у него уже не было близких друзей — ни мальчиков, ни, тем более, девочек. Прекрасно понятно, почему так происходило: у Адольфа просто исчезла почва для общения со сверстниками.

Вспомним того же Джима — кто были его друзья? Практически вся команда корабля, отправившегося на поиски сокровищ, состоявшая из бывших пиратов, да снарядившие корабль пассажиры с капитаном, составившие антипиратский лагерь — но различие между ними было скорее условным: те и другие были прирожденными авантюристами и циничнейшими стяжателями, отличаясь друг от друга только культурным уровнем, вовсе не влиявшим на этику их поступков. Все это были взрослые люди — притом вполне определенной направленности, и юный Джим легчайшим образом находил с ними общий язык — с самого времени близкого знакомства с Билли Бонсом, также фактически ставшим его другом и наставником. Иных друзей или подруг вблизи исходного жилища Джима у него просто не было — да и о чем он мог бы с ними просто разговаривать?

Отметим, что Адольфу Гитлеру, которому волей-неволей приходилось интенсивно общаться с другими детьми — в том числе и в Шпитале, подобный барьер, разделявший его со сверстниками, мог создавать значительные помехи и неприятности — к этому нам предстоит возвращаться.

Единственная женщина, возникавшая в «Острове сокровищ», мать Джима, — такой же ходульный и безликий элемент, как и мать самого Гитлера в «Майн Кампф» — эти персонажи присутствуют в обеих книгах лишь потому, что они действительно обязаны были находиться на местах разворота описанных жизненных сюжетов — но делать им там было совершенно нечего! В многочисленных халтурных экранизациях «Острова сокровищ» появляются и женщины различных качеств — но все это заметное опошление, принижение или искажение исходного произведения, отличающегося предельной четкостью и функциональной направленностью всех идей и принципов поведения персонажей — как и реальный заговор отца и сына Гитлеров.