Читать онлайн «Ямани: Взгляд из-за кулис». Страница 81

Прошло еще два десятилетия, и на Капитолийском холме вновь был поднят вопрос о соблюдении антитрестовского законодательства.

Сразу же после введения арабского эмбарго — начиная с последних лет президентства Никсона, на протяжении всего президентства Форда и вплоть до истечения полномочий администрации Картера — в конгресс, Белый дом и министерство юстиции хлынули сотни тысяч писем, в которых говорилось, что крупнейшие нефтяные компании и арабские экспортеры стакнулись между собой, совместно вздули цены на бензин и держат американцев за горло.

— Абсолютно ясно, что «Арамко» тайно склоняла Саудовскую Аравию к взвинчиванию цен, — укорял законодателей Джек Андерсон, — и потому сенат должен затребовать для рассмотрения протоколы всех переговоров «Арамко» с саудовским министром нефти Ахмедом Заки Ямани.

В январе 1974 г. сенатор Фрэнк Черч открыл в возглавляемом им комитете по мультинациональным корпорациям слушания, посвященные проблемам нефтяной промышленности. Черч решил пересмотреть традиционный тезис, гласивший: «Что хорошо для нефтяных компаний, то хорошо для Соединенных Штатов».

Девятитомный отчет комитета был опубликован в 1975 г.

В предельно упрощенной форме заключение комитета сводилось к следующему:

«Был изучен вопрос о том, в какой мере нефтяные компании и правительство использовали два с половиной года перед «октябрьской» войной, чтобы подготовиться к кризису, который легко было предвидеть с момента подписания соглашений в Тегеране и Триполи. Выяснилось, что это время было использовано не слишком удачно. У правительства Соединенных Штатов не было четкой политики в области энергетики».

Затем сенатор Генри Джексон (по прозвищу «Черпак») устроил в своем комитете слушания по вопросу: «Доступ к нефти — отношения Соединенных Штатов с Саудовской Аравией и Ираном».

Во время этих слушаний, транслировавшихся по телевидению, комитет учинил поистине инквизиторский допрос служащим нефтяных компаний — к великому удовольствию американской публики, измученной очередями у бензоколонок и обеспокоенной действиями «погонщиков верблюдов», которые угрожали национальной экономике США.

— Американский народ желает знать, почему нефтяные компании получают столь головокружительные барыши, — гневно вопрошал Джексон людей, державших ответ перед комитетом. — Американский народ желает удостовериться, что крупнейшие нефтяные компании не сидят на закрытых скважинах и не припрятывают нефть в тайных хранилищах и на выведенных из эксплуатации станциях технического обслуживания.

Примерно в это же время пришел к тревожным выводам и государственный департамент. В 1977 г. его разведывательное бюро подготовило секретный доклад, озаглавленный: «Скрытое вымогательство (о действиях стран ОПЕК)». В докладе говорилось, что мультинациональные нефтяные компании обеспечивают существенную поддержку системе искусственного взвинчивания цен на нефть, которую создала ОПЕК: они помогают отдельным странам ОПЕК добиваться от других ее членов согласия на цены, вырабатываемые картелем, ибо регулярно поставляют этим странам информацию о количествах транспортируемой нефти и о ценах, по которым она была продана.

Атаку продолжил сенатор Говард Метценбаум, который направил в министерство юстиции просьбу предпринять безотлагательное расследование махинаций компаний «Экссон», «Тексако», «Сокал» и «Мобил», которые, покупая по низким ценам саудовскую сырую нефть, утаивали это от потребителей и, завышая цены на бензин, извлекали незаконные прибыли общим размером до 7 миллиардов долларов в год.

А вот как протекала беседа сенатора Эдварда Кеннеди с помощником генерального прокурора США Джоном Шенфилдом во время слушаний в сенатском комитете по судопроизводству, посвященных проблеме отношений ОПЕК с ведущими нефтяными компаниями:

Шенфилд. Можно утверждать, что ОПЕК не является картелем; хотя она и устанавливает цены, в действительности совокупный уровень добычи, который позволяет поддерживать эти цены, обеспечивается нефтяными компаниями.

Кеннеди. Если это утверждение соответствует истине, можно ли заключить, что мы имеем дело с явным нарушением антитрестовского законодательства?

Шенфилд. При допущении, что такие действия оказывают известное влияние на американскую торговлю, — а я думаю, мы вправе это допустить, — первый ответ, который приходит в голову: да, можно.

После этого в битву вновь вступил Черч. Он велел сотрудникам подкомитета по мультинациональным корпорациям подготовить данные о саудовской нефтедобыче и исследовать проблему возможного тайного сговора между четырьмя компаньонами «Арамко» и Саудовской Аравией.

Невзирая на резкое противодействие нефтяных компаний, сотрудники комитета использовали все полномочия, которыми располагает сенат Соединенных Штатов, запросили и в конце концов получили в свое распоряжение необходимые документы.

Ямани пришел в ярость. Он счел это вмешательством во внутренние дела Саудовской Аравии: все, что происходило между его страной и «Арамко», не имело никакого отношения к комитету американского сената.

Ямани пригласил к себе Джона Веста, тогдашнего посла Соединенных Штатов.

— Саудовская Аравия ни при каких обстоятельствах не смирится с преданием этих материалов гласности, — сказал он послу. — Запрошенные материалы содержат документы «Арамко» и являются собственностью Саудовской Аравии. Их обнародование было бы нарушением нашего национального суверенитета. Не имеет значения, каково содержание этих документов и в каких целях собирается использовать их сенатский комитет. Это вопрос принципа.

Ямани и сейчас считает, что избрал правильную позицию.

— В некоторых странах информация о ресурсах нефти и ее сохраняемых запасах является государственным секретом; более того, разглашение этой информации считается преступлением, которое карается смертной казнью. В данном случае группа американцев, действовавших в интересах сионистского лобби, поставила нас в особо невыгодное положение среди мировых экспортеров нефти. Их целью было доказать, что в действительности Саудовскую Аравию нельзя считать страной, способной решить проблему энергоснабжения Америки. И то, что мы не хотели быть поставленными в столь невыгодное положение, было, естественно, делом принципа. В поведении комитета чувствовалась политическая подоплека. Поэтому и мы действовали политическими методами. Мы не дали согласия на публичную дискуссию, где фигурировала бы секретная информация о наших природных ресурсах, которая, вне всяких сомнений, тут же стала бы известна мировой прессе. Этого не позволила бы американцам ни одна страна.