Читать онлайн ««Все объекты разбомбили мы дотла!» Летчик-бомбардировщик вспоминает». Страница 102

Когда в заданный срок мы доложили командиру корпуса о результатах испытаний и изложили рекомендации по использованию трофейных бомб, он поблагодарил нас и сказал:

— В Конотоп прибыли два эшелона наших бомб и на подходе еще два эшелона. Так что будем бить фашистов нашими советскими бомбами. Это надежнее, а трофейные пусть пока полежат в запасе.

Боевые расчеты эскадрилий из-за потерь сильно похудели. Поэтому, закончив испытания трофейных бомб, я занялся подготовкой и вводом в строй пяти новых экипажей. Летный состав новых экипажей давно уже изнывал, приставая к командирам эскадрилий и ко мне с просьбами включить их в боевые расчеты, но с июля месяца мы вели боевые действия почти без передышки, и до молодых экипажей ни у кого не доходили руки.

В короткую программу ввода в строй молодого летного состава я включил проверку техники пилотирования, тренировочные полеты по кругу и в зону, по маршруту, на бомбометание, воздушную стрельбу, связь, разведку, групповую слетанность и в заключение полет на облет района боевых действий всей группой. При утверждении программы командир полка приказал выполнить ее в течение двух недель и все новые экипажи допустить к полетам на боевые задания.

Экипажи летчиков младших лейтенантов Васильева, Гилизидинова, Морозова, Тропынина и Уткина с энтузиазмом приступили к полетам, молодые летчики быстро восстановили навыки в выполнении взлета и посадки, овладели полетами в боевых порядках. Используя хорошую радиосвязь для отработки наиболее сложных элементов, таких, как маневрирование в огне зенитной артиллерии и при отражении атак истребителей, я провел показные полеты с объяснением своих действий по радио. Штурманы восстановили навыки в ориентировании и бомбометании по цели, а радисты — в наблюдении за воздухом и воздушной стрельбе. В процессе учебных полетов особое внимание уделялось сколачиванию экипажей и непрерывному поддерживанию связи с ведущим группы бомбардировщиков.

Из всех молодых летчиков уверенностью, инициативой и точностью выполнения заданий особенно выделялись Тропынин и Гилизидинов, хотя и остальные летали очень хорошо. Нашим полетам мешали только самолеты Ли-2, прилетавшие на наш аэродром из Москвы и с других аэродромов с грузами для войск, форсирующих Днепр.

В последние дни сентября и в начале октября резко возросло напряжение наших боевых действий по поддержке войск фронта, форсировавших Днепр и Сож. У меня отобрали все бомбардировщики для выполнения боевых задач, и командир полка послал меня на аэродром Хибаповка для организации перебазирования туда полка. В связи с этим полеты на ввод в строй молодых экипажей пришлось прекратить и организовывать перелет полка на новый аэродром и вести боевую работу. А боевые действия становились все напряженнее.

28 сентября к реке Сож южнее Гомеля вышли войска 65-й армии Белорусского фронта и на другой день начали форсировать реку у деревни Ново-Терешковичи[188]. Противник оборонял западный берег реки Сож четырьмя пехотными дивизиями. Наши наземные войска вступили в крайне тяжелые бои за форсирование реки и удержание захваченных плацдармов.

Наши бомбардировщики с 29 сентября по 6 октября, действуя эскадрильями по пять-десять самолетов, поддерживали бои наземных войск за удержание плацдармов, уничтожая бомбардировочными ударами артиллерию, опорные пункты и резервы противника, выдвигавшиеся к участкам форсирования и к плацдармам. Преодолевая противодействие зенитной артиллерии и отражая атаки истребителей, эскадрильи бомбардировщиков все боевые вылеты выполняли без потерь. Но из-за непрерывной боевой работы и трудных условий эксплуатации самолетов начались отказы авиационной техники в воздухе.

2 октября, при возвращении с боевого задания, самолет летчика Дуботолкина Д. М. из-за отказа гидросистемы выкатился с посадочной полосы, в результате чего сломалась передняя стойка шасси и была деформирована передняя кабина. В этот же день возвратился с боевого задания и произвел посадку с бомбами летчик Гадючко М. А. В воздухе на его самолете из-за отказа гидросистемы не убралось шасси. Через четыре дня этот же экипаж опять произвел вынужденную посадку с бомбами из-за остановки левого мотора.

Командир звена А. Калмыков 3 октября, взлетев на боевое задание, обнаружил отказ пилотажных приборов. Пока выяснял причины отказа, потерял свою эскадрилью и, не выполнив задания, произвел посадку с бомбами[189].

Я попросил старшего инженера полка Галому усилить контроль за подготовкой самолетов к боевым вылетам, на что он ответил:

— Сделаю все что можно. Но ты, Осипов, сам видишь, что техники между боевыми вылетами успевают только заливать в самолеты бензин и подвешивать бомбы, а ночью латают пробоины и повреждения самолетов. Боюсь, что если нам не дадут время на регламентные работы, то количество отказов на самолетах может увеличиться.

Вечером, собрав летный состав, я провел занятие по методике контроля самолета перед вылетом и по действиям в особых случаях полета при отказе авиационной техники в воздухе.

На 4 октября было намечено перебазирование. Командир полка с утра улетел на аэродром Хибаловка принимать полк, а я ждал разрешения на перелет из дивизии.

Г. А. Осипов на 1-м Белорусском фронте

В середине дня из дивизии поступило боевое распоряжение уничтожить выдвигающиеся к плацдармам на реке фашистские мотомехвойска в Ильинцах и скопление танков и автомашин в Малом Карогаде.

Приказываю выгрузить из самолетов авиационное имущество, подвесить бомбы и подготовить их к боевому заданию. Задачу на удар по танкам поставил командиру третьей эскадрильи Кондрашову, приказав после выполнения боевой задачи произвести посадку на аэродром Хибаловка.

Первую эскадрилью, усиленную двумя экипажами для удара по мотомехвойскам в Ильинцах, решаю возглавить сам, с Желонкиным. Когда Помазовский доложил, что летный состав экипажей эскадрильи собран для получения боевой задачи, я пригласил всех на командный пункт.

Летчики и штурманы быстро расселись. Случайно или намеренно, но это был цвет — лучшие летчики и штурманы. Я с гордостью окинул их взглядом. Это были мои подчиненные и мои соратники. Впереди всех сидели Рудь и инициативный штурман Тимонин. За ними Стеба и высокообразованный скромный штурман Борисенко. Слева — Помазовский с Макарычевым. За другим столом разместились летчик Афонин со штурманом Петровым и Казаченко с бывалым штурманом Орловым. У стены на лавке уселись мрачный Черепнов с жизнерадостным штурманом Авериным, Коновалов с героическим штурманом Паршютиным и Шулепов с не менее боевым штурманом Журавлевым. Молодые, но уже заматерелые в боях лица, крепкие руки и внимательные, чуть напряженные глаза.