Читать онлайн «Стратегии гениальных мужчин». Страница 110

Что по-настоящему удалось Бисмарку уже на первых порах становления как государственного деятеля – так это стать заметным. Этому делу он отдавал значительную часть своих сил и не ошибся.

Семье он традиционно уделял минимум времени и внимания, предпочитая общаться через письма. Даже став отцом, Бисмарк почти не отрывался от политической жизни столицы – еще одно подтверждение способности окунаться с головой в реализацию собственных идей и умения отмежеваться от всего, что могло бы стать на пути к достижению собственных целей. Черта, которую Бисмарк периодически демонстрировал и позже, придя к власти. Более того, впервые став прусским послом во Франкфурте, он сумел настолько ловко использовать свое приближение к первым лицам, что предложил принцу и руководителю внешнеполитического ведомства стать крестными отцами его сына. Все это говорит о присутствии строгого расчета в деятельности начинающего дипломата – он одинаково хорошо заботился как о внешней, чисто дипломатической работе, не брезгуя ненавистными его характеру формальностями, так и о внутренней стороне дела: построение связующих звеньев команды своих сторонников он считал едва ли не самым главным в вопросе достижения вершин власти на благодатной почве государственности. Довольно любопытно, что едва ли не с самого появления Бисмарка на политико-дипломатической ниве у него появилась феноменальная и коварная идея объединения германских земель в империю.

И все же на впечатлительный и не поддающийся ничьему влиянию темперамент будущего железного канцлера влияли внезапные порывы, имеющие довольно сомнительную природу, – свидетельство уникальной способности откликаться на самые сумасбродные авантюры, которые были такими губительными в молодые годы. Речь идет о том, что смутные связи или совершение такой критической ошибки, которая могла бы погубить его, очевидно, благодаря способности Бисмарка чувствовать меру и вовремя возвращаться в водоворот общественной жизни остались всего лишь занимательными историями. Например, достаточно легкомысленное и очень чувственное увлечение им молодой Екатериной Трубецкой-Орловой и возникновение между ними довольно глубоких, хотя и платонических отношений не нанесли удара по бисмарковской карьере даже тогда, когда Бисмарк напрочь забывался и переставал читать газеты. Однако прозрение наступало так же внезапно, как и решение окунуться в бездну романтической чувственности и сентиментальной влюбленности. Уже много позже, когда, даже находясь на пороге власти, Бисмарк с неожиданной легкомысленностью увязался за четой Орловых, желая еще хоть немного побыть рядом с возлюбленной, он все же нашел в себе достаточно воли для поддержания переписки (хоть и запоздалой) с Берлином. Хотя формально его поведение было критической ошибкой, Бисмарк, очевидно, осознавал, что в глобальном смысле в тот момент уже ничто не могло повлиять на развитие событий – он находился в том удивительном положении, когда последнее слово относительно его судьбы должен был сделать монарх. Другими словами, как бы ни забывался Бисмарк, его интуиция, развитая многолетним опытом и обдумыванием событий, контролировала происходящее. Однако говоря о якобы легкомысленных поступках дипломата, нельзя умолчать о его необыкновенной предусмотрительности: именно срочная телеграмма от высокопоставленного представителя прусского правительства известила его о необходимости срочно прибыть в Берлин, ибо политическая ситуация там благоприятствовала приходу к власти. Именно агрессивному приходу, почти захвату должности, а не покорному ожиданию решения кем-то своей судьбы! Бисмарк хорошо заботился об информаторах и источниках информации, и в этом также одна из составляющих его успеха.

Почти не вызывает удивления пробудившийся интерес короля Вильгельма к личности Бисмарка – флегматичный, слабовольный и нерешительный консерватор по натуре, король не мог не остановить свой взор на молодом политике, чья воля искрилась от соприкосновения с внешним миром, а решимость и знания позволяли не только дать трезвую оценку происходящего в мире, но и уверенно очертить возможности и пути преобразования с точки зрения немецких интересов. Правда, именно последнее долго отпугивало от Бисмарка аморфного короля, хотя и не помешало его притягательности как умелого реформатора. На первый взгляд, уникальное мастерство Бисмарка встречаться и «решать вопросы» с лицами первого семейства удивительно. Однако и тут просматривается тонкий расчет, помноженный на необыкновенную решительность, приправленную недюжинным обаянием. Молодой политик без колебаний не только искал встреч с монархом и его наследником, но и охотно использовал встречи с «первыми» леди для «впрыскивания» в их мозги собственных реформаторских идей. Сами идеи, естественно, мало интересовали приближенных к властному

Олимпу женщин, но волевое начало бисмарковского характера и поистине бесподобный талант изысканного общения так часто оставляли глубокий след в сознании собеседниц, что союзничество на критические моменты было обеспечено.

Чрезвычайная активность и деятельность не могла остаться за пределами внимания политиков, государственных деятелей и монарха. Кроме того, после потрясений времен наполеоновской империи Германия нуждалась в духовном возрождении и националистическом подъеме, и именно Бисмарк старался, как никто другой, сыграть на национальном патриотизме.

Однако победы, даже самые мелкие, поначалу давались крайне тяжело, а жизненный путь политика все еще сопровождался порой грубыми просчетами. Правда, ошибаясь, он тут же все компенсировал еще большим рвением, еще большими хитросплетениями интриг и еще более профессиональной сценической игрой. Каждый миг он чувствовал себя игроком большой сцены, и это помогало сосредотачиваться и все чаще страховало от неизбежных просчетов. Он, например, боролся за место в парламенте, который позже с легким сердцем не раз распускал, так, словно это была последняя битва в его жизни, и преграды расступались. Добившись известности на критике официальной позиции, проницательный политик и государственный деятель вскоре, казалось бы, неожиданно сменил позицию на более выгодную для монарха. В то время он не стеснялся работать на всех фронтах – например, появляться в обществе лишь для того, чтобы поддерживать знакомство с влиятельными в высшем обществе женщинами. В конце концов усилия Бисмарка увенчались успехом – король Вильгельм предложил ему быть посланником Пруссии во Франкфурте.

В тридцать пять лет, почти через три года после скандального выступления в парламенте, началось практическое восхождение к образу человека-легенды – железного канцлера. С новым назначением от Бисмарка требовалось избавиться от темпераментных выходок и стать уравновешенным дипломатом. Нельзя сказать, что он легко преодолел эту ступень. Но он заставил себя вникнуть в суть дипломатии и даже… был готов учиться. Бисмарк неустанно работал, чтобы быть оригинальным, что было особенно нелегко в то время, когда практически все дипломатические должности были заняты военными.