Читать онлайн «Мы родом из СССР. Книга 2. В радостях и тревогах…». Страница 132

Такова вот складывалась реальность…

Ко времени нашего возвращения в Москву, в «Правде» и в других газетах были опубликованы первомайские призывы ЦК КПСС. Познакомившись с ними, я еще больше встревожился. То, о чем с большим беспокойством говорили болгарские товарищи по поводу проводимой Горбачевым внешней и внутренней политики, получало подтверждение. Это было очень трудно понять и дать верные оценки.

О поездке в Народную Республику Болгарию – единственную зарубежную страну, в которой побывал за свою жизнь, я написал не только отчет, но и статью, опубликованную в декабрьском номере бюллетеня Общества «Знание» «Знания – народу» за 1987 год.

В те дни я жил с нарастающим беспокойством, которое родилось в Болгарии и усиливалось с каждым днём, в связи с ростом антисоциалистических настроений не только в других европейских странах социализма, но и в нашей стране.

Я часто вспоминал увиденное и услышанное во время поездки в Болгарию. Тревожное предвидение болгарских коммунистов оправдывалось развитием политической обстановки и в Советском Союзе.

Размышляя о реалиях, в которых оказалось мировое коммунистическое движение, европейские страны социализма, которые всё опаснее становились и в нашей стране, отвечал сам себе: «Надо стоять как на Шипке»…

Но даже в опасные реалии, ставшие очевидными, верить не хотелось. Преобладали настроения, что наша партия, наш народ никому не позволят сломать всё, что было с колоссальными усилиями, героическим, самоотверженным трудом и борьбой, самопожертвованием создано за семьдесят лет Советской власти, прошедших со времени Великой Октябрьской социалистической революции. Неужели не устоим? Не может этого быть. Быть этого не может…

Такие ответы я давал сам себе и отстаивал в каждом своём выступлении в каждой аудитории. Но развитие событий шло не по моему желанию, не по желанию убежденных коммунистов и сторонников социализма, а по сценариям других «режиссеров», в руках которых находилась реальная власть, и они использовали её для достижения своих целей.

В начале ноября того же, 1987 года, состоялся очередной Пленум ЦК КПСС, а вслед – юбилейное, торжественное заседание, посвященное 70-летию Великой Октябрьской социалистической революции. Пленум ЦК и доклад генсека Горбачева на торжественном заседании не только не принесли успокоения, а еще больше обострили ситуацию в партии и в стране.

Антикоммунизм, антисоциалистические настроения получили в эти юбилейные дни основательную подпитку стараниями самого Генерального секретаря ЦК КПСС и его ближайшего окружения, составлявшего высшее партийное и государственное руководство Советского Союза.

Окрыленные этим, со всех щелей вылезли на поверхность все недруги социализма, все инакомыслящие и откровенные враги советского строя. Их окрыляли и вдохновляли и политический курс самого Горбачева, и всемерная поддержка этого курса мировым антикоммунизмом.

Надо было отказываться от благодушия и переходить к активному противодействию.

Противников горбачевского курса было много, но они были разобщены, и объединить их было не просто, ибо их в одночасье объявили бы консерваторами, противниками курса на демократизацию самой КПСС и социалистического государства. К тому же, в КПСС и в советской стране всегда господствовал верноподданнический принцип, слепого преклонения перед высшей партийной властью, перед её вождями. Снова вспоминается принцип, который еще на рубеже 20-30-х годов саркастически изобличил величайший поэт советской эпохи В. В. Маяковский:

В такой атмосфере любое выступление против курса генсека незамедлительно было бы оценено как антипартийное и подвергнуто самым суровым карательным мерам.

Перед глазами была судьба многих соратников И. В. Сталина, не согласившихся с политическим курсом новоявленного вождя КПСС Н. С. Хрущева. Все они были обвинены в антипартийной деятельности, в сопротивлении курсу на преодоление последствий культа личности Сталина, объявлены противниками восстановления ленинских норм партийной жизни. А ведь речь шла о таких выдающихся, заслуженных деятелях партии и советского государства, как В. М. Молотов и его соратники, многие десятилетия честно служившие революции и социалистическому строительству в СССР.

Такая же судьба была уготована всем, кто решился подвергнуть критике или высказать замечания даже в самом узком кругу членов Политбюро и секретарей ЦК КПСС, в адрес преемника Хрущева на высшем партийном посту Л. И. Брежнева, вознесенного его ближайшими соратниками, дружками-приятелями и подхалимами на вершину святости, непогрешимости, вседозволенности, самовозвеличения. Против таких «критиков» немедленно принимались самые суровые, несправедливые меры. Такая участь постигла Председателя Президиума Верховного Совета СССР Н. В. Подгорного, недавнего ближайшего соратника Брежнева по устранению Хрущева. В опале оказался также Председатель Совета Министров СССР А. Н. Косыгин, выдающийся партийный и государственный деятель сталинской эпохи с довоенных лет, многие другие.

Как показало ближайшее время, Горбачев, под предлогом обновления и омоложения высшего партийного руководства, тоже беспощадно изгонял из Политбюро и ЦК КПСС всех, кто высказывал сомнения в правильности его губительного курса, его пресловутой «перестройки», направленной на ликвидацию социалистического строя под фальшивым словоблудием о необходимости демократизации КПСС, строительства «гуманного, демократического социализма».

Меры борьбы вождей и их ближайших соратников – беспринципных карьеристов, подхалимов и соглашателей с «оппозиционерами», не согласными с действиями генсека, были хорошо известны в партии и «отрезвляли» горячие головы, погашали не только критические выступления, но даже мысли о несогласии с вождем – высшим лицом в партии и в государстве. Такова была реальность…

Горбачев, уверовав, как это было с Хрущевым и с Брежневым, в своё величие, вседозволенность, всевластие, продолжал углублять «перестройку» КПСС и социалистической системы, цинично направляя её в антикоммунистическое, антисоциалистическое русло…

«Общество было многим недовольно и жаждало перемен, – справедливо пишет Н. И. Рыжков, – но ни о переходе к другой социально-экономической системе, ни о каких-либо отказах от социалистических идеалов и целей не было и речи… Я твердо верил, что у социалистической экономики, у социализма громадный потенциал, он еще не исчерпан, еще поработает на державу… Да и Горбачев тогда продолжал недвусмысленно говорить об этом: „Осуществлять перестройку мы будем не за пределами социализма, а в его рамках“». (Н. И. Рыжков. Там же, с. 184, 185, 186).