Читать онлайн «Мы родом из СССР. Книга 2. В радостях и тревогах…». Страница 127

«По моему поручению, – пишет он, – союзные министры – торговли К. З. Терех и здравоохранения Е. И. Чазов направили в Совет Министров свои записки. Приведу основные положения одной из них. Министр торговли представил её на моё имя 6 сентября 1988 года. В ней, в частности, говорилось:

„Политбюро ЦК КПСС на заседании, состоявшемся 4 июля 1988 года, особое внимание обратило на необходимость ликвидации такого широко распространившегося явления, как очереди, на которые только в торговле теряется свободное время населения, исчисляемое десятками миллиардов часов в год, порождая при этом различные злоупотребления и морально-политические издержки, а также нездоровое настроение среди трудящихся.

Анализ показывает, что за последние три года в торговле очереди возросли более чем наполовину из-за резкого сокращения продажи алкогольных напитков…

В соответствии с Постановлением Совета Министров СССР, принятым 7 мая 1985 года, производство ликероводочных изделий должно ежегодно сокращаться на 30 млн. дкл, вина виноградного – на 20 млн. дкл, а плодово-ягодных вин – полностью прекращено с 1988 года. При этом каких-либо ограничений по сокращению производства и продажи пива этим постановлением не предусматривалось.

После принятия постановления, уже во втором полугодии 1985 года, число магазинов по продаже алкогольных напитков в целом по стране сократилось на 55 процентов (было 238 тыс., осталось 108 тыс.)…

По решениям ряда обл(край)исполкомов (РСФСР. – Авт.) сеть магазинов по продаже алкогольных напитков была сокращена еще в больших размерах. В Астраханской области, например, число этих магазинов уменьшилось с 118 до 5 единиц, в Белгородской – со 160 до 15, в Ульяновской – со 176 до 26, в Ставропольском крае – с 571 до 49 единиц.

По инициативе ряда областей и районов РСФСР, Украинской ССР, Казахской ССР, Киргизской ССР, Молдавской ССР были созданы „зоны трезвости“, в которых торговля спиртными напитками была прекращена полностью.

Сеть предприятий общественного питания, в которых осуществлялась реализация алкогольных напитков, уменьшена на 71 процент, а в Азербайджанской, Молдавской, Киргизской и Таджикской союзных республиках – на 75–90 процентов.

Со второй половины 1986 года повсеместно резко возросла реализация сахара, кондитерских изделий, фруктовых соков, томатной пасты и некоторых других продовольственных товаров на самогоноварение. Продажа сахара, например, в 1987 году составила 9280 тыс. тонн и по сравнению с 1985 годом увеличилась на 1430 тыс. тонн или на 18 процентов и в настоящее время почти повсеместно осуществляется по талонам.

По данным Госкомстата СССР, в 1987 году на самогоноварение израсходовано 1,4 млн. тонн сахара, что примерно равно 140–150 млн. дкл самогона и практически компенсировало сокращение продажи водки и ликероводочных изделий…

Следует особо подчеркнуть, что за последнее время резко возросла покупка спиртосодержащих и других препаратов бытового назначения (одеколонов, зубной пасты, клеев, кремов для обуви) для использования не по прямому назначению…

Резкое сокращение производства и продажи спиртных напитков привело также к значительному росту антиобщественных и других негативных явлений…“

Таковы некоторые выдержки из записки министра торговли К. З. Тереха. Далее в ней содержались конкретные предложения в связи с задачами ликвидации очередей при продаже алкогольных напитков и исключения других негативных явлений.

Не менее убедительной была и записка министра здравоохранения СССР…». (Н. И. Рыжков. «Десять лет великих потрясений». М. 1996. с. 98–100).

Н. И. Рыжков получил эти документы 6 сентября 1988 года. На следующий же день обратился с официальным предложением в Политбюро с просьбой безотлагательно рассмотреть эту проблему. И уже 8 сентября того же года вопрос был обсужден на заседании Политбюро.

Обратимся еще раз к воспоминаниям Н. И. Рыжкова:

«Горбачев поставил внесенный мной вопрос последним в повестке дня, надеясь, по-видимому, что к концу заседания все устанут, и он будет скомкан. Но все произошло по-иному. В своем сообщении-докладе я потребовал прекратить бездумную антиалкогольную кампанию, которая провалилась из-за недопустимого администрирования, перестать выламывать руки руководителям различного ранга в КПК, покончить с наказанием работников в связи с ней. Говорил, что людям нанесен моральный ущерб, а экономике большой вред, и что Совмин больше не позволит вмешиваться в объемы производства и продажи алкогольных напитков.

Мою позицию твердо и жестко защищали В. И. Воротников, Л. Н. Зайков, Н. Н. Слюньков, В. П. Никонов. Мы буквально обрушились с беспощадной критикой на „активистов“ проводимой антиалкогольной кампании, настаивали на немедленном прекращении издевательства над народом и местными руководителями. Не забуду выступление ныне покойного Виктора Петровича Никонова. Он в гневе бросал обвинения в адрес сидевших напротив нас Лигачева и Соломенцева за развал виноградарства.

Лигачев и Соломенцев яростно защищали свои позиции, в свою очередь, обвиняя нас в отходе от принятых партией решений. Сидящие за длинным столом члены Политбюро четко разделились на два лагеря. Обсуждение перешло в крик и откровенную ругань, в личные выпады. Наших оппонентов прямо-таки била дрожь, казалось, вот-вот за грудки начнут хватать. Было, по традиции, и молчаливое „болото“. Но Горбачеву не оставалось ничего иного как поддержать большинство». (Н. И. Рыжков. Там же, с. 100–101).

10 сентября 1988 года Николай Иванович провел заседание Совета Министров СССР. Проинформировал Правительство о решении Политбюро по антиалкогольной кампании. В плане развития народного хозяйства на 1989 год Совет Министров определил реальные потребности страны в алкогольных напитках и обеспечении их производства. «Так в этот день была закончена более чем трехгодичная „историческая“ антиалкогольная кампания, – пишет Н. И. Рыжков. – Но впереди еще были годы, в течение которых предстояло привести все предприятия в должный порядок. Разрушения оказались слишком большими, и поэтому справиться в одночасье с километровыми очередями и организовать нормальную торговлю было невозможно. Кампания капитально ударила по финансам. Несмотря на повышение цен на спиртное, государственный бюджет не мог компенсировать потери…

За три года антиалкогольной кампании советская экономика не досчиталась, по крайне мере, 67 миллиардов рублей. А нравственный урон подсчитать вообще невозможно…». (Там же, с. 101–102).