Читать онлайн «Блаватская». Страница 135

Выборы, проходившие на собрании Лондонской ложи Теософического общества, закончились поражением Анны Кингсфорд. Она потеряла президентское кресло, на ее место избрали малоизвестного господина Финча, вице-президентом — Синнетта, а Франческу Арундейл, любимицу Блаватской, — казначеем. «Старой леди» пришлось срочно выезжать из Парижа в Лондон. Ее появление на собрании было триумфальным, некоторые его участники упали перед ней на колени. Ей не нужен был скандал с Анной Кингсфорд, в этом случае она теряла леди Кейтнесс. Она разрядила ситуацию, провела приватные переговоры со сторонниками Анны Кингсфорд. Конфликт в конце концов разрешили полюбовно. Анна Кингсфорд стала основательницей нового эзотерического объединения — Герменевтического теософического общества. На этом перевыборном собрании Блаватская была заслуженно представлена королевой оккультизма, ее воле беспрекословно подчинялись. Она не отказала себе в удовольствии соединить руки Анны Кингсфорд и Альфреда П. Синнетта в дружеском рукопожатии: худой мир всегда лучше доброй ссоры.

Блаватская несколько задержалась в Лондоне. В доме Синнеттов на Лэдбрук-гарденс, где она остановилась, у нее состоялось много встреч с лондонскими теософами. Тогда же она чрезвычайно сблизилась с Ольгой Алексеевной Новиковой (урожденная Киреева, 1840–1925), известной публицисткой славянофильской ориентации, автором книг и статей, посвященных англо-русским отношениям, и английским писателем-мистиком, теософом и редактором «Review of Reviews» Уильямом Томасом Стэдом. О. А. Новикова увлекалась медиумизмом. Но не это увлечение сделало ее имя известным в аристократических кругах Англии. Она была в тесной дружбе с представителями, как сейчас говорят, британских властных структур. Они видели в ней человека, очень близкого к царскому двору и русскому правительству. Она входила в круг великой княгини Елены Павловны, которая вслед за Екатериной II желала видеть двор центром наук и искусств. Также она переписывалась с К. П. Победоносцевым и Ф. М. Достоевским. В ее библиотеке находилось несколько книг великого русского писателя с его самыми уважительными надписями. В Лондоне О. А. Новикова держала салон, куда приходили богатые русские люди, ничего общего не имеющие с революционными изгнанниками в Лондоне. Из англичан ее навещали граф Бейст, Фруд и Виллерс. В тайны международной политики ее посвятил лорд Непир-Этрик, бывший в то время британским послом в Петербурге. О. А. Новикова полагала, что революционер не только враг общества, но прежде всего богохульник, выступающий против священного призвания нации[419]. Карл Маркс не без основания называл О. А. Новикову «неофициальным агентом русского правительства» и в своих статьях разоблачал ее политические связи, в частности, с лидером английских либералов Гладстоном. Одной из сторон ее деятельности в Лондоне было улучшение имиджа России за рубежом. Ольга Алексеевна Новикова с распростертыми объятиями встретила Елену Петровну Блаватскую, свою дальнюю родственницу. В одном из писем тете Н. А. Фадеевой Блаватская писала: «Наша Ольга Новикова уверяет, что испытывает ко мне какое-то обожание, и каждый день приводит своих людей, чтобы познакомить их со мною. Она уже успела свести со мною всех лондонских знаменитостей, кроме великого министра Гладстона, который, согласно „St. James Gazette“, и боится меня, и восторгается мною: „опасается ее в той же степени, в какой восхищается ею!“ На мой взгляд, это уж просто наваждение какое-то… 21 июля было у нас собрание — conversazione (вечер, устраиваемый научным или литературным обществом. — ит.), как это здесь называется, в честь г-жи Блаватской и полковника Олкотта, которое провели в королевском зале. Сначала отпечатали пятьсот пригласительных открыток, но вокруг них возник такой ажиотаж, что пришлось изготовить еще столько же. Госпожа Новикова написала на имя нашего посла, прося о двух пригласительных билетах, и привела с собой послов Франции, Голландии, Германии, Турции, румынского принца X. и почти весь персонал ее преданного друга Гладстона. И вот, наконец, Хитрово — наш генеральный консул в Египте, прибывший сюда по делам… <…> Профессор Крукс и его жена сидели позади моего кресла подобно паре адъютантов, указывая мне без конца на своих коллег из Королевского общества, знаменитостей, светил науки в области физики, астрономии и всевозможных „темных наук“. Замечаете, ощущаете теперь, милая моя, как действует карма? Цвет английской науки, интеллектуальная элита и аристократия оказывают мне почести, которые я ни в малейшей степени не заслуживаю»[420].

Ничего на свете для Блаватской не было важнее и сладостнее, чем ее признание сильными мира сего. Уж как она их ненавидела, этих высокомерных, кичливых, с рыбьей кровью людей, сосредоточенных на своей карьере и превозносящих политику выше всего на свете. Они обволакивали ее паутиной своих сословных предрассудков, обольщали призрачными атрибутами богатства и власти. Именно по их вине началась ее тяжелая скитальческая жизнь. И вот теперь она подчинила некоторых из них себе, провела на мякине, таких опытных, хитрых и прозорливых. Одного только не поняла Блаватская — действия своей кармы, которая с какого-то момента не могла не нанести ей сокрушительного удара. Ведь она сама постоянно нарушала основной человеческий закон: жить — Богу служить.

Во время своего визита в Лондон Блаватская поняла, что в английских оккультно-мистических кругах больше всего говорят об Обществе психических исследований. Несколько авторитетных деятелей этого общества одновременно были и членами Теософического общества. Понятно, что слухи о махатмах и их письмах дошли до членов Общества психических исследований и вызвали неподдельный интерес. Говоря откровенно, сама основательница теософии интересовала их куда меньше. Кто-то из них назвал «Изиду без покрова» «хаотическим апокалипсисом невежества». Общество психических исследований, изучая странные явления природы и человеческой психики, создало свой особый мир, в котором научный анализ преследовал цель понять природу феноменальных явлений, удовлетворяя тем самым одну из коренных потребностей человеческого духа — потребность ощущать себя значимой частью существующей жизни. Можно поэтому понять и объяснить переполох среди членов Общества психических исследований, который вызвали заявления Синнетта о махатмах и их посланиях. С членом Общества психических исследований Фредериком Майерсом, поэтом и эссеистом, Блаватская до поры до времени была в хороших отношениях. В середине апреля 1884 года одним богатым американцем от имени этого общества был дан обед в честь Олкотта. На этом обеде он пригласил в Адьяр молодого человека по имени Ричард Ходжсон, выпускника и преподавателя Кембриджского университета. Олкотт хотел, чтобы тот собственными глазами увидел появляющиеся там феномены. Была ли это подстава Блаватской со стороны полковника или его наивность, переходящая в глупость, — сказать сейчас трудно. Тогда на обеде всех заинтересовали феномены, произведенные «старой леди» и ее Учителями в США, Индии и в других местах. Была создана специальная комиссия Общества психических исследований, на заседания которой вызывались Мохини Мохан Чаттерджи и Альфред Перси Синнетт. Пришла очередь и Олкотту рассказать, что он видел своими глазами.