Читать онлайн «Иван III». Страница 75

13 января после обедни в Успенском соборе, на которой присутствовали сам великий князь с великою княжною, снохою, детьми и боярами, было прощанье. Великий князь, стоя у правых дверей, подозвал к себе панов и говорил им ту же речь к Александру, что и прежде. После этого они вышли на помост, у которого стояла тапкана (экипаж), долженствовавшая везти Елену Ивановну в Литву; здесь, простившись с дочерью, великий князь давал руку панам и приказал передать Александру от себя и великой княгини поклон, а от детей челобитье. В третьем часу дня Елена Ивановна, сопровождаемая громадною свитой и обозом с вещами, выехала из Москвы. В литовских бумагах говорится, что свита для проводов состояла из войска в 2000 человек, а возов скарбных с гербами выправлено до Литвы несколько тысяч. До Дорогомилова провожал ее великий князь Василий; здесь он угощал послов обедом; княжна же обедала у себя; на другой день послы поехали вперед, княжна же дневала на Дорогомилове; к ней приехали отец, мать и сестра. Отец, пробыв некоторое время, воротился в Москву; великие же княгини остались ночевать у невесты; на третий день отец опять приехал к Елене Ивановне; теперь было настоящее прощанье, и после обедни свадебный поезд двинулся в путь.

Отпуская в Литву свою дочь, Иван Васильевич дал ей список с своих речей, что говорил послам о греческом законе и кроме того память: «в латинскую божницу не ходить, а ходить ей к своей церкви; а захочет посмотреть латинскую божницу или монастырь, то посмотреть раз или два, а больше не ходить. Будет в Вильну мать Александра и когда пойдет к своей божнице и прикажет Елене идти с собой, то проводить свекровь до божницы и потом вежливо отпрашиваться в свою церковь, а в божницу не ходить. Да кроме того иные многие речи говорил Иван Васильевич своей дочери, чтобы она крепко держала греческий закон, а к римскому не приступала.

Во главе посольства к Александру находились князь Семен Ряполовский и Михайло Русалка, с ними ехали их жены. Послам было наказано, как княжна будет ехать в Вильну, то по дороге в городах заходить в соборные церкви и монастыри; где встретят княжну большие паны, то женам Семеновой и Михайловой выступить из тапканы, встретить паней; а садиться паньям в тапкану, одной или двум большим, рядом с княгиней Ряполовской; если встретит княгиня Олелькович, то перед ней княжне приподняться и посадить против себя. Да при случае молвить как пригоже, чтобы паньи не завсегда сидели в тапкане, а ночевать им у княжны не дозволять. Вообще на обеде у княжны и послам не быть, а если учнет бить челом какой-нибудь пан, что хочет дать княжне обед, то княжне обедать, но чтобы на обеде пана не было, а была бы только его жена. Великому князю Тверскому, князьям Шемячичу, Можайскому, Ярославичу и Верейскому, если они или их жены захотят бить челом княжне, то им у меня не быть; да когда княжна приедет в Вильну, то сказать великому князю Александру, чтобы эти князья и их жены к его супруге не ходили. Кроме этого дан был подробный наказ обо всех обстоятельствах свадьбы и главное то, что Елена Ивановна на вопрос бискупа при венчанье о том, люб ли ей великий князь Александр, должна отвечать: «люб мне и не оставить мне его до живота ни которые ради болезни, оприч греческого закона: держать мне греческий закон, а ему меня к римскому закону не нудить». А князь Семен Ряполовский должен был сказать при этом бискупу, чтобы и великий князь Александр у того же вопроса молвил, что ему к римскому закону своей жены не нудить. Остальные пункты наказа были в том же тоне.

По наказу, по приезде в Вильну, бояре прислали в Москву подробное описание случившегося во время пути и при венчании. На дороге к Вильне встретили княжну князья Вяземские и принесли поминки. За 5 верст до Смоленска встретили поезд паны послы, уехавшие вперед из Дорогомилова, наместник смоленский и все смоленские жители; наместник с панами, сошедши с коней, подошли к князю Ряполовскому; он вышел из саней и пошел с ними к тапкане и представил княжне.

Когда поезд въехал в Смоленские посады, то московские дети боярские сошли с коней и шли пешком около тапканы; около моста бояре князь Семен и Михайло вышли из саней и также шли пешком до соборного храма; здесь встретил княжну в сопровождении духовенства смоленский владыка с крестом и благословил им; княжна вошла в церковь и слушала молебен. После молебна княжна поехала к себе на двор, куда ее провожали паны; здесь княжна приказала князю Ряполовскому подчевать их вином. На другой день после обедни, на которой присутствовала и княжна; пришли к ней в светлицу бить челом жена наместника с подчерицею и жена маршалка Кошкина; тут же явился и смоленский владыка с поминками; их посадили на лавке и подавали вино: паньям сама княжна, а владыке князь Ряполовский. При выезде из Смоленска наместник проводил поезд с версту за город. Подобное же происходило при проезде во всех городах западной России; всюду по местам бито было из пушек где до какого места царевна приезжала на обед или на ночь. Еще до Смоленска бояре начали говорить панам о венчанье, чтоб быть ему в греческой церкви и венчать митрополиту или владыке или архимандриту. Паны им не давали ответа, а говорили, что обсылались об этом с великим князем, а он им ответа не дал. Наконец подъезжая к Вильне бояре начали говорить панам с бранью, почему они ответа не дают о венчанье, и паны, поговорив между собою, отпустили Яна Забережского к великому князю. Ян воротился из Вильны и объявил, что венчанью быть в римской церкви, а не в греческой. Бояре отговаривали это сильно, но по наказу в конец не упирались. Уже по дороге встречали княжну посланные от ее жениха с подарками. В Маркове встретил поезд маршалок Станислав Стромилов, и вместе с ним князь Константин Острожский и князья Иван и Василий Глинские. Стромилов говорил, что прислан служить княжне до Вильны и привез от великого князя воз (экипаж) княжне, великолепно убранный и в него было запряжено восемь жеребцов в богатой сбруе. Паны говорили, чтобы княжна продолжала путь в возу, но она приказала боярам это отговорить. За три версты до Вильны выехал верхом на встречу княжне жених, в сопровождении войска, как говорят от трех до четырех тысяч. Великий князь со свитой остановился пред тапканой, тапкана тоже остановилась. Московская свита на конях, одетая в соболи и бархат, встала около тапканы в виде полумесяца. От места, где стоял великий князь, до тапканы постлали алого сукна, а у тапканы золотую камку. На камку вышла княжна, а за ней боярыни; князь же великий сошел с коня и подошел по сукну к княжне, подал ей руку, спросил о здоровье, подал тоже руку и боярыням. В это время раздавались крики литовцев: «хвала Господу за такой великий дар, что дал нам дочь монарха московского иметь себе паньей! да здравствует на многая лета великий князь Александр, над нами пануючи!» Потом раздались выстрелы из мушкетов, а княжна, после свиданья с женихом, снова вошла в тапкану, и поезд в сопровождении литовцев двинулся вперед. Подъезжая к городу, великий князь Александр приказал княжатам и панятам сойти с коней и идти пешком по правую сторону тапканы, а московские дети боярские пошли по левую, сам же великий князь ехал перед тапканою. Все виленские жители встретили поезд и кидали цветы на дорогу; в то же время раздавалась стрельба с валу и замков.