Читать онлайн «Политическая биография Сталина. Том III (1939 – 1953).». Страница 99

Заслуживает внимание еще одно обстоятельство: чем большая временная дистанция отделяет нас от военной эпохи, тем больше разгораются споры и полемика вокруг многих проблем войны и роли и месте Сталина в достижении нашей победы. Это свидетельствует не только о неоднозначности самой проблемы и наличии различных подходов к ее освещению. В определенном смысле указанный факт однозначно свидетельствует о наличии в современном обществе (не побоюсь этого слова) раскола в общественном мнении по данному вопросу. Впрочем, раскол проходит не только по данному вопросу, но и по общему отношению к социалистическому этапу развития нашей страны. Те, кто отрицает историческую связь времен, должны, наконец, уяснить, что общенациональное единство и социальная стабильность едва ли достижимы при наличии такого рода явлений. Ведь два с лишним столетия, прошедшие со времени Великой Французской революции, не раскололи Францию на два противоборствующих лагеря. Годовщина Великой Французской революции с одинаковым энтузиазмом отмечается, можно сказать, всем французским народом, а не только потомками санкюлотов и теми, кто штурмовал Бастилию. Опыт прошлого многих стран с убедительностью доказывает, что уважение к собственной истории, признание не на словах, а на деле неразрывности исторической связи времен является одним из непременных условий развития каждого общества, каждой страны.

В качестве своеобразного личного аргумента сошлюсь на такой факт. Мне довелось побывать недавно в Китае, где я посетил город Сикоу – место рождения лидера гоминьдана Чан Кайши – злейшего и непримиримого врага коммунистов. Так вот, в доме, где он родился разместился огромный музей, который посещают многие тысячи желающих. Как говорится, враг повержен, а память о нем сохраняется, ибо она является неотъемлемой составной частью современной китайской истории.

Не хочу этим примером проводить какие-то аналогии, а тем более превращать этот факт в аргумент. Но он достаточно поучителен. Поверженного врага чтят и учреждают в его честь музей. А у нас непрерывно разглагольствуют о формулировании национальной идеи и укреплении сплоченности в обществе и в то же время непрерывно поливают потоками грязи весь период социалистического строительства, находя в нем лишь отрицательные стороны. Как говорится, в такой карете истории далеко не уедешь.

Период войны в жизни советского народа, как, разумеется, и в жизни, и в политической судьбе Сталина, занимает, можно сказать, главное место. В конечном счете, именно война определяла судьбу народов нашей страны, как и судьбу самого Сталина не только как руководителя, но и просто как личности. На карту было поставлено все. И речь шла в немалой степени о том, подтвердят ли события правильность основной политико-стратегической линии Сталина, окажутся ли основные направления его политики отвечающими требованиям времени или будут опрокинуты самим развитием событий. Историческая ретроспектива дает право утверждать, что в основе политическая философия вождя выдержала испытание суровыми событиями и в конечном счете оправдала себя. В противном случае все эти планы индустриализации страны ускоренными темпами, проведенная жесткими, подчас преимущественно насильственно-административными мерами, коллективизация сельского хозяйства, другие жесткие меры, в том числе и широкомасштабные репрессии, нанесшие стране огромный ущерб – словом, вся политическая философия Сталина оказалась бы несостоятельной, построенной на песке. Нисколько не желая преуменьшить характер и масштабы ошибок, а порой и прямых преступлений, совершенных сталинским режимом, полагаю, что в рамках существовавших реальностей внутреннего и международного плана стратегическая линия Сталина оказалась исторически состоятельной, ибо в противном случае она не смогла бы выдержать столь жестких и суровых испытаний, провалов и поражений. Это, конечно, не равнозначно тому, будто нельзя было избежать всех крайностей сталинской политики и добиться тех же результатов с меньшими жертвами и потерями. В принципе, это так. Хотя кто найдет такие исторические весы, на которых с известной точностью можно было бы все это измерить и сделать достоверные выводы. Вот почему не так легко вести полемику по многим вопросам, касающимся отдельных важных аспектов войны, поскольку аргументация различных сторон, как правило, содержит в себе элементы истины. Я имею в виду действительно объективную полемику, а не заведомо ложные, чаще всего заранее спрограммированные позиции и установки. Учитывая все это, можно с уверенностью утверждать, что споры вокруг проблем войны и роли, которую Сталину самой судьбой было предрешено сыграть в ней, будут продолжаться еще долгое время. По мере того как все больше новых фактов будет становиться достоянием историков, картина будет приобретать все более четкие и конкретные черты. Хотя, на мой взгляд, никакие новые детали уже не смогут подвергнуть принципиальному пересмотру то, что известно сегодня. Отдельные моменты могут быть уточнены, оценки некоторых деятелей пересмотрены или скорректированы, но общий абрис исторической эпохи едва ли претерпит коренные трансформации.

Коснувшись вопроса о конкретных событиях и деталях, я хочу заранее обозначить свою позицию как автора. В настоящей главе я не стану последовательно рассматривать или излагать ход событий, поскольку это просто невозможно и увело бы меня от главной темы. А она заключается в том, чтобы в общих чертах раскрыть роль Сталина в войне, сделав акцент прежде всего на его качествах как политического стратега, а не сугубо военного руководителя. Придется неизбежно касаться многих полемических тем, вокруг которых шли и идут баталии как в специальной литературе, так и в средствах массовой информации. Так что сопоставление точек зрения, доводы и контрдоводы, аргументы и контраргументы явятся органической частью главы. Пусть читатель не осудит меня за то, что многие аспекты проблемы, часто весьма важные и существенные, остались за скобками моего повествования. Но этому есть не только оправдание, но и объяснение.

Вне всякого сомнения, период войны стал триумфом всей политической карьеры Сталина, причем путь к нему был тернистым, полным опасностей и потрясений. Он стал как бы венцом всей его политической деятельности. Это, однако, не избавило от суда истории, который продолжается и по сей день. Причем, если называть вещи своими именами, то речь идет не о суде истории как таковом, ибо он должен быть беспристрастен и справедлив, должен быть не только выше, но и вообще вне всяких политико-идеологических соображений и мотивов. Иного суда истории и не может быть. Здесь уместно привести слова Плутарха, который писал об оценке правления в Греции Перикла: «До такой степени, по-видимому, во всех отношениях трудно путем исследования найти истину, когда позднейшим поколениям предшествующее время заслоняет познание событий, а история, современная событиям и лицам, вредит истине, искажая ее, с одной стороны, из зависти и недоброжелательства, с другой – из угодливости и лести»[335].