Читать онлайн «Политическая биография Сталина. Том III (1939 – 1953).». Страница 355

Далее Сталин особо подчеркнул: «Говорят, что экономические законы носят стихийный характер, что действия этих законов являются неотвратимыми, что общество бессильно перед ними. Это неверно. Это – фетишизация законов, отдача себя в рабство законам. Доказано, что общество не бессильно перед лицом законов, что общество может, познав экономические законы и опираясь на них, ограничить сферу их действия, использовать их в интересах общества и „оседлать“ их, как это имеет место в отношении сил природы и их законов, как это имеет место… в примере о разливе больших рек»[1121].

Особые споры в то время среди экономистов, да и вообще среди практиков-хозяйственников занимали проблемы применения законов товарного производства в условиях социалистического хозяйства. Сталин отметил, что наше товарное производство представляет собой не обычное товарное производство, а товарное производство особого рода, товарное производство без капиталистов, которое имеет дело в основном с товарами объединенных социалистических производителей (государство, колхозы, кооперация), сфера действия которого ограничена предметами личного потребления, которое, очевидно, никак не может развиться в капиталистическое производство и которому суждено обслуживать совместно с его «денежным хозяйством» дело развития и укрепления социалистического производства.

Особое внимание Сталин уделил действию закона стоимости при социализме, подчеркнув, что, несмотря на непрерывный и бурный рост нашего социалистического производства, закон стоимости не ведет у нас к кризисам перепроизводства, тогда как тот же закон стоимости, имеющий широкую сферу действия при капитализме, несмотря на низкие темпы роста производства в капиталистических странах, – ведет к периодическим кризисам перепроизводства.

Говорят, продолжал далее свою мысль Сталин, что закон стоимости является постоянным законом, обязательным для всех периодов исторического развития, что если закон стоимости и потеряет силу, как регулятор меновых отношений в период второй фазы коммунистического общества, то он сохранит на этой фазе развития свою силу, как регулятор отношений между различными отраслями производства, как регулятор распределения труда между отраслями производства. Это совершенно неверно. Стоимость, как и закон стоимости, есть историческая категория, связанная с существованием товарного производства. С исчезновением товарного производства исчезнут и стоимость с ее формами, и закон стоимости[1122].

Одним из наиболее существенных изъянов сталинских экономических концепций явилось скоропалительное и фактически ни на чем серьезном не основанное положение о распаде мирового рынка. Согласно Сталину, складывающийся рынок социалистических стран являлся антиподом единого мирового рынка и действовал как бы самостоятельно, чуть ли не в вакууме, что противоречило реальностям мирового хозяйства. Сталин утверждал, что наиболее важным экономическим результатом второй мировой войны и ее хозяйственных последствий нужно считать распад единого всеохватывающего мирового рынка. Это обстоятельство определило дальнейшее углубление общего кризиса мировой капиталистической системы.

…Сфера приложения сил главных капиталистических стран (США, Англия, Франция) к мировым ресурсам будет не расширяться, а сокращаться, что условия мирового рынка сбыта для этих стран будут ухудшаться, а недогрузка предприятий в этих странах будет увеличиваться. В этом, собственно, и состоит углубление общего кризиса мировой капиталистической системы в связи с распадом мирового рынка[1123].

Можно сказать, что Сталин с традиционных, уже явно устаревших позиций подходил к оценке столь важной проблемы, как неизбежность войн между капиталистическими странами. Над ним довлел груз прежних ленинских концепций, которые уже никак не умещались в прокрустово ложе реальностей новой эпохи. Сталин же продолжал настаивать на том, что борьба капиталистических стран за рынки и желание утопить своих конкурентов оказались практически сильнее, чем противоречия между лагерем капитализма и лагерем социализма.

«Спрашивается, какая имеется гарантия, что Германия и Япония не поднимутся вновь на ноги, что они не попытаются вырваться из американской неволи и зажить своей самостоятельной жизнью? Я думаю, что таких гарантий нет»[1124].

Видимо, одним из своих крупнейших вкладов в развитие политэкономии социализма Сталин считал сформулированный им основной экономический закон социализма. В сталинской интерпретации это выглядело следующим образом: «Существует ли основной экономический закон социализма? Да, существует. В чем состоят существенные черты и требования этого закона? Существенные черты и требования основного экономического закона социализма можно было бы сформулировать примерно таким образом: обеспечение максимального удовлетворения постоянно растущих материальных и культурных потребностей всего общества путем непрерывного роста и совершенствования социалистического производства на базе высшей техники»[1125].

В заключение Сталин подчеркнул международное значение подготовки нового учебника политэкономии. «Он особенно нужен для коммунистов всех стран и для людей, сочувствующих коммунистам. Наши зарубежные товарищи хотят знать, каким образом мы вырвались из капиталистической неволи, каким образом преобразовали мы экономику страны в духе социализма, как мы добились дружбы с крестьянством, как мы добились того, что наша недавно еще нищая и слабая страна превратилась в страну богатую, могущественную, что из себя представляют колхозы, почему мы, несмотря на обобществление средств производства, не уничтожаем товарного производства, денег, торговли и т.д. Они хотят знать все это и многое другое не для простого любопытства, а для того, чтобы учиться у нас и использовать наш опыт для своей страны. Поэтому появление хорошего марксистского учебника политической экономии имеет не только внутриполитическое, но и большое международное значение»[1126].

К чести Сталина надо заметить, что он представил свою работу на обсуждение экономистов. 15 февраля 1952 г. состоялась беседа вождя с экономистами по вопросам политической экономии. Во время этой беседы имел место один любопытный эпизод. Участники встречи поставили перед вождем вопрос: можно ли опубликовать его «Замечания по экономическим вопросам» и использовать «Замечания» в педагогической и литературной работе?

Ответ Сталина гласил: «Публиковать мои „Замечания“ в печати не следует. Проект учебника политической экономии широкому кругу читателей не известен, он разослан ограниченному кругу лиц. Дискуссия по вопросам политической экономии была закрытой, о ней также наш народ не знает, и ход ее в печати не освещался. При таких условиях будет непонятно, если я выступлю со своими „Замечаниями“.