Читать онлайн «Политическая биография Сталина. Том III (1939 – 1953).». Страница 299

Просим дать указания по вышеуказанным всем вопросам.

…Мы желаем, чтобы ЦК ВКП(б) и товарищ Сталин постоянно и без всяких стеснений давали бы свои указания и критиковали бы работу и политику КПК»[924].

Подобного рода заявление явно расходилось как с принципами марксизма-ленинизма, так и с обычной практикой отношений между самостоятельными партиями. Складывалась своеобразная иерархия, где есть старшие и младшие, обязанные (хотя бы добровольно) выполнять волю старших. Сталин решительно и категорически выступил против этого. На встрече с делегацией КПК 11 июля 1949 г. (этот факт, кстати сказать, по неизвестной причине не зафиксирован в документах, на которые я постоянно ссылаюсь; однако я его приведу, поскольку он принципиально важен) Сталин заявил:

«Китайская делегация заявляет, что Коммунистическая партия Китая будет подчиняться решениям Коммунистической партии Советского Союза. Это кажется нам странным. Партия одного государства подчиняется партии другого государства. Такого никогда не было, и это непозволительно. Обе партии должны нести ответственность перед своими народами, взаимно совещаться по некоторым вопросам, взаимно помогать друг другу, а при возникающих трудностях тесно сплачивать обе партии – это верно. Вот сегодняшнее заседание Политбюро с вашим участием явилось одной из форм связи между нашими партиями. Так и должно быть.

…Мы весьма благодарны за такое уважение, однако нельзя воспринимать некоторые мысли, которые мы высказываем, как указания. Можно сказать, что это своего рода братские советы. И это не только на словах, но и на деле. Мы можем вам советовать, но не указывать, так как мы недостаточно осведомлены о положении в Китае, не можем сравниться с вами в знании деталей этой обстановки, но главное – не можем указывать, потому что китайские дела должны решаться целиком вами. Мы не можем решать их за вас.

Вы должны понять, продолжал И.В. Сталин, важность занимаемого вами положения и то, что возложенная на вас миссия имеет историческое, невиданное ранее, значение. И это отнюдь не комплимент. Это говорит лишь о том, насколько велика ваша ответственность и историческая миссия.

Между нашими двумя партиями необходим обмен мнениями, но наше мнение отнюдь не должно приниматься за указание. Компартии других стран могут отвергнуть наше предложение. И мы, конечно, тоже можем не согласиться с предложениями компартий других стран.

Записал И.В. Ковалев»[925].

Конечно, все, что говорил Сталин, было совершенно правильно и могло лишь вызвать одобрение китайских лидеров. Однако трудно воздержаться от одного комментария. Это были слова, слова красивые, но отнюдь не всегда подкрепляемые действиями. Сталин вел себя по отношению к коммунистическим партиям стран народной демократии не просто как мудрый советчик, рекомендации которого можно было принять или отвергнуть, а как подлинный хозяин – его слово являлось своего рода финальным приговором. И грозовые тучи неизбежно сгущались над теми, кто решался ослушаться его совета. Примеров, подтверждающих справедливость данной оценки, было немало: взять хотя бы лидера польских коммунистов Гомулку, который был обвинен в националистическом уклоне, поскольку в своей практической деятельности стремился учитывать польские национальные условия. Возмездие – и не только политическое, но и уголовное – последовало незамедлительно.

По отношению к КПК и ее лидерам Сталин, разумеется, не мог вести себя подобным же образом: во-первых, величины были несоизмеримы – Китай при всех его экономических и иных слабостях являлся великой державой, а во-вторых, китайские коммунисты пришли к власти, прежде всего опираясь на собственные силы. Они никогда не были марионетками Сталина и не плясали под его дудку. И он прекрасно это понимал, и поэтому проводил в отношении китайских руководителей иную, куда более реалистическую и осторожную линию. Кстати сказать, он даже не пытался оказывать на них грубое давление, хотя и знал, что они получали от Советского Союза значительную помощь, сыгравшую не последнюю роль в их окончательной победе. Вопрос состоял также еще и в том, что не только Мао и его соратники нуждались в Сталине и в Советском Союзе, но и Сталин и Советский Союз нуждались в Китае. Здесь была взаимная заинтересованность, обусловленная, главным образом, международной ситуацией. Так что с учетом всех этих факторов легко можно объяснить мнимый либерализм вождя и его благоволение к китайским коммунистам.

1 октября 1949 г. в Пекине на площади Тяньаньмэнь Мао Цзэдун торжественно провозгласил образование Китайской Народной Республики. Это было историческое событие не только в многотысячелетней истории Китая, но и в мировой истории. Оно на деле стало поворотным пунктом в развитии мировых событий, особенно в регионе Азии и Тихого океана. Советский Союз явился первой страной, признавшей новый Китай. Странным – и это бросилось в глаза всем – было то, что Сталин как глава правительства не послал положенного в таких случаях официального поздравления – ведь это была не просто смена очередного правительства, а рождение принципиально нового государства. Со стороны китайского руководства данный поступок мог получить только резко отрицательную реакцию, что незамедлительно и последовало.

Как сообщал в Москву советский посол Н.Н. Рощин (кстати, он являлся и послом при чанкайшистах, но по каким-то странным причинам не был заменен другим лицом, что также вызывало по меньшей мере недоумение, поскольку при сменах режимов, как правило, заменяют и послов), Мао Цзэдун был крайне недоволен тем, что КНР не получила официального поздравления со стороны Советского Союза, хотя от правительств ряда других государств такого рода поздравления пришли в адрес Пекина. Н.Н.Рощин после своей беседы с Мао Цзэдуном 16 октября 1949 г. писал:

«Вслед за этим Мао, вернувшись к вопросу о новых победах лагеря мира и демократии, остановился на создании Германской Демократической Республики, подчеркнув, что значение этого события видно из того, что тов. Сталин лично обратился с посланием к президенту Новой Германской Республики. В то время, когда Мао говорил, что читал текст этого послания, можно было совершенно ясно понять, что он крайне переживает, что Китай до сих пор не получил поздравления от тов. Сталина по случаю создания Китайской Народной Республики. Мао в разговоре несколько раз подчеркнул, что Германская Демократическая Республика создалась на 12 дней позже, чем Китайская Народная Республика»[926].