Читать онлайн «Политическая биография Сталина. Том III (1939 – 1953).». Страница 222

Тегеранская конференция (ноябрь – декабрь 1943 г.)

Одним из ярких свидетельств поистине громадной работы Сталина в сфере реализации основных целей советской внешней политики в период Отечественной войны стало его активное участие в проведении Тегеранской конференции. Не будет преувеличением сказать, что эта его работа во многом предопределила положительные в целом результаты этой первой, а потому и чрезвычайно важной встречи «большой тройки». Чтобы в полной мере оценить его вклад в ход и исход конференции в Тегеране, стоит в суммарном виде осветить главные направления, на которых было сосредоточено внимание участников конференции.

На первом же заседании глав правительств Сталин задал своего рода камертон, который должен был настроить ее участников на эффективную и плодотворную работу и способствовать достижению столь необходимых договоренностей по принципиальным проблемам, стоявшим перед партнерами по коалиции. «Приветствуя конференцию представителей трех правительств, я хотел бы сделать несколько замечаний. Я думаю, что история нас балует. Она дала нам в руки очень большие силы и очень большие возможности. Я надеюсь, что мы примем все меры к тому, чтобы на этом совещании в должной мере, в рамках сотрудничества, использовать ту силу и власть, которые нам вручили наши народы. А теперь давайте приступим к работе»[687].

В ходе Тегеранской конференции был рассмотрен и решен ряд важнейших вопросов войны и мира, что обозначило историческое значение конференции в период второй мировой войны. Она сыграла значительную роль в самом важном вопросе – сплочении антигитлеровской коалиции для достижения окончательной победы в войне и в создании фундамента для дальнейшего развития и укрепления советско-англо-американских отношений.

Встреча в Тегеране убедительно показала, что, несмотря на коренное различие в политическом и социальном строе СССР, с одной стороны, и США и Англии – с другой, эти страны могли успешно сотрудничать в борьбе с общим врагом, искали и находили взаимоприемлемое решение возникавших между ними спорных вопросов, хотя зачастую подходили к этим вопросам с совершенно различных позиций.

Сталин, как дальнозоркий политик, обладавший широким кругозором и масштабным подходом к важнейшим проблемам своего времени, хорошо сознавал всю важность налаживания всесторонних отношений с союзниками по коалиции. Боевое и политическое сотрудничество Советского Союза, Соединенных Штатов Америки и Великобритании в годы второй мировой войны является одним из величайших уроков истории, который нельзя предать забвению. Документы и материалы конференции (записи бесед Сталина с лидерами США и Англии, а также краткая стенограмма общих совещаний и, разумеется, принятые согласованные решения) свидетельствуют об упорной борьбе, которую он вел на конференции за ускорение разгрома гитлеровской Германии, за сокращение сроков тяжелой и кровопролитной войны. Они показывают, что эта борьба увенчалась полным успехом, что именно в Тегеране был в конце концов установлен точный срок открытия союзниками второго фронта во Франции и отвергнута английская «балканская стратегия», ведшая к затягиванию войны и увеличению числа ее жертв и бедствий. Принятие конференцией решения о нанесении гитлеровской Германии совместного и окончательного удара полностью соответствовало интересам всех стран, входивших в антигитлеровскую коалицию.

Тегеранская конференция наметила контуры послевоенного устройства мира, достигла единства взглядов по вопросам обеспечения международной безопасности и прочного мира, положила начало справедливому решению польского вопроса – одного из трудных вопросов, осложнявших отношения трех союзных держав.

Встреча в Тегеране оказала весьма положительное влияние на межсоюзнические отношения, укрепила доверие и взаимопонимание между ведущими державами антигитлеровской коалиции. В целом можно констатировать, что решения и договоренности, достигнутые на Тегеранской конференции, способствовали укреплению боевого союза СССР, США и Великобритании, а также сплочению всех стран и народов, входивших в антифашистскую коалицию.

Сталин следующим образом оценил значение решений Тегеранской конференции:

«Решение Тегеранской конференции о совместных действиях против Германии и блестящая реализация этого решения представляют один из ярких показателей упрочения фронта противогитлеровской коалиции. Мало найдется в истории планов больших военных операций о совместных действиях против общего врага, которые были бы осуществлены с такой полнотой и точностью, с какой был осуществлен план о совместном ударе против Германии, выработанный на Тегеранской конференции. Не может быть сомнения, что без наличия единства взглядов и согласованности действий трех великих держав Тегеранское решение не могло быть реализовано с такой полнотой и точностью. Несомненно также, с другой стороны, что успешное осуществление Тегеранского решения не могло не послужить делу упрочения фронта Объединенных Наций»[688].

Сталин не раз затрагивал вопрос о разногласиях, которые существовали между союзниками и Москвой. Но публично он на этих разногласиях акцента не делал по вполне очевидным причинам: необходимо было в той обстановке на первый план выдвигать вопросы укрепления сплоченности и согласованности действий, а не об их разногласиях и противоречиях. Касаясь данной проблемы, он подчеркивал: «Говорят о разногласиях между тремя державами по некоторым вопросам безопасности. Разногласия, конечно, есть, и они будут еще также и по ряду других вопросов. Разногласия бывают даже среди людей одной и той же партии. Тем более они должны иметь место среди представителей различных государств и различных партий. Удивляться надо не тому, что существуют разногласия, а тому, что их так мало и что они, как правило, разрешаются почти каждый раз в духе единства и согласованности действий трех великих держав. Дело не в разногласиях, а в том, что разногласия не выходят за рамки допустимого интересами единства трех великих держав и в конечном счете разрешаются по линии интересов этого единства. Известно, что более серьезные разногласия существовали у нас по вопросу открытия второго фронта. Однако известно также и то, что эти разногласия были разрешены в конце концов в духе полного согласия»[689].