Читать онлайн «Деникин. Единая и неделимая». Страница 56

В декабре на Дон прибыла небольшая часть Георгиевского полка из Киева, где самостийная Центральная Рада в блоке с большевиками провозгласила Украинскую Народную Республику. Участвовавший в подавлении вооруженного восстания большевиков в Киеве Славянский (бывший Корниловский) ударный полк капитана Неженцева, отвергнув предложение военного секретаря УНР Симона Петлюры, который наконец дорвался до формирования «национальной» армии, остаться для охраны города, с юнкерами Константиновского, Николаевского и Сергиевского военных училищ начал пробиваться на Дон. Поскольку никто не собирался ему в этом содействовать, Неженцев за огромную взятку состряпал фальшивые документы о принадлежности полка к одной из частей, направлявшихся на Кавказский фронт, загрузил людей в эшелон. Украинцам же объявил, что «Славянский полк распущен, а люди разбежались».

«Разбежавшиеся», грозя на станциях пулеметами, целый месяц добирались до Дона, и 19 декабря эшелон с 50 офицерами и около 500 солдатами при 4 пулеметах выгрузился в Новочеркасске. Они стали основой 1-го Корниловского полка — главной ударной силы Добровольческой армии. Корниловцев разместили в пустующих бараках распущенных по домам запасных полков на Хотунке.

Накануне их приезда в Ростове полковник лейб-гвардии Уланского полка Василий Гершельман начал формировать 1-й Кавалерийский дивизион — сборную из гвардейских и конных полков царской армии. К концу года в нем уже состояли 138 человек (63 офицера, 2 врача, сестра милосердия).

Артиллеристы были, орудий не было. Приходилось идти на различные ухищрения, чтобы правдами-неправдами заполучить пушки. Первая артиллерия Белой Армии появилась у нее чисто уголовным путем.

Пока шли бои под Ростовом, 25 юнкеров во главе с подпоручиком Борисом Давыдовым и вахмистром княжной Черкасской (все переодетые в «товарищей» для маскировки) отправились в село Лежанка на Ставрополье, где остановилась на «отдых» самовольно ушедшая с Кавказского фронта артиллерийская часть 39-й пехотной дивизии. Пока пехотинцы «гуляли по буфету» в теплых хатах, юнкера сняли караул, запрягли в повозки два орудия образца 1900 года, бросили в телефонную двуколку четыре зарядных ящика и денежную кассу артиллеристов и растворились во мгле.

Еще два орудия в те же дни были просто «замылены» у казаков. Их одолжили у запасной казачьей батареи для похорон скончавшихся от ран после штурма Ростова юнкеров. Пушки образца 1902 года отцепили сразу, гробы отвезли на лафетах на кладбище и вернули казакам только лафеты. На недоуменный вопрос «где пушки» последовал наивный ответ: «юнкера не умеют собрать орудие». После долгих препирательств казаки махнули рукой, а «похоронные пушки» прошли с белыми все походы до самого Новороссийска.

Появлению еще двух орудий добровольцы обязаны Бахусу. Бывший «железный стрелок» Деникина полковник Николай Тимановский сутки усердно спаивал возвращавшихся с фронта казаков-артиллеристов, вспоминая с ними старые баталии. Под утро сунул хмельным вдребезги служивым 5 тысяч рублей и перецепил пушки к своим лошадям.

Официально только приказом атамана Каледина от 20 декабря 1917 года № 1058 было разрешено формирование добровольческих отрядов. До этого и Корнилов, и Деникин ходили в штатских пальто среди погон и аксельбантов (по просьбе все еще лавировавшего атамана, чтобы «не нервировать донцов»). 24 декабря Корнилов также официально объявил об открытии записи в Добровольческую армию, став во главе ее. Начальником Добровольческой дивизии был назначен «железный стрелок» генерал Деникин, начальником штаба которой тот сделал, конечно же, генерала Маркова. Корнилов после двух проваленных им походов наконец понял, что командовать оперативными силами должен самый успешный среди всех добровольцев генерал мировой войны.

Интересно, что в «дивизию» вошли фактически все вооруженные формирования добровольцев, так что кем именно командовали Корнилов с новым начальником штаба армии Романовским (генерал Лукомский стал представителем армии при донском атамане), было непонятно.

Дежурным генералом стал Генерального штаба генерал-майор Сергей Трухачев, начальником снабжения Генерального штаба — генерал-лейтенант Евгений Эльснер, начальником инженерной части — депутат Государственной Думы Лев Половцов, санитарной — полковник Василий Всеволжский, интендантства — земец Николай Богданов.

Корнилов, выступая перед первыми добровольцами, говорил: «Вы скоро будете посланы в бой. В этих боях вам придется быть беспощадными. Мы не можем брать пленных, и я даю вам приказ, очень жестокий: пленных не брать! Ответственность за этот приказ перед Богом и русским народом я беру на себя!»

Его спросили из шеренги: «А если не удастся победить?» Главком ответил: «Если не удастся, мы покажем, как должна умирать русская армия».

Корнилова можно было понять — куда крохотной армии еще и заботиться о пленных, если на самих припасов не хватает. Их либо надо отпускать, понимая, что те вновь возьмут в руки оружие, либо пускать в расход, чтобы не оставлять врагов. С комиссарами и фанатиками все более-менее понятно — враги, не ждущие пощады, но с простыми солдатами, которые шли в бой, как правило, из страха и по принуждению, это явно не проходило. Русский бунт, бессмысленный и беспощадный, порождал неоправданные и. необъяснимые зверства с обеих сторон. Которые, в свою очередь, порождали еще большие зверства, граничившие с геноцидом. Такова она, Гражданская война без прикрас.

Прослышав, что у добровольцев завелись деньги, и зная, что генерал Корнилов питает слабость к разного рода авантюристам, в Бюро записи потянулись весьма сомнительные личности, предлагавшие планы, один другого фантастичней.

После разгона большевиками Учредительного собрания декретом ВЦИК от 6 января 1918 года политики и политические авантюристы потянулись на юг мощным потоком.

В Новочеркасске объявился пресловутый севастопольский матрос 2-й статьи эсер Федор Баткин. Удивительный типаж, еврей по происхождению и матрос, что само по себе поразительно, к тому же сторонник «твердой руки» в государстве, что вообще сенсационно. Возглавил летом 1917 года делегацию от тогдашнего командующего Черноморским флотом адмирала Александра Колчака к «братишкам» на Балтику и Западный фронт с призывами «одуматься» и вести войну до победного конца. Обладая неуемной энергией, участвовал в создании ударных отрядов, произносил зажигательные речи, отстаивая идеи оборончества. После большевистского переворота Баткин не смирился с происходящим и подался на Дон предлагать свои услуги по влиянию на «братишек». Колоритная внешность матроса вызывала недоумение среди натерпевшихся от «братишек» офицеров и вполне объяснимое желание поставить его к стенке, чему помешал Деникин. Но Корнилов все же верил обещаниям матроса и оставил его при себе «для демократии», взяв под защиту личного конвоя.