Читать онлайн «Вильгельм Завоеватель». Страница 28

Таким образом, политические интересы надолго возобладали в действиях герцогов по отношению к епископату. Зато в отношениях с аббатами доминировало реформаторское направление. Большинство монастырей, основанных в период с VI по VIII век на территории будущего герцогства Нормандского, к 911 году практически не существовало. Уже первые герцоги взялись за их восстановление. Роллон поднял из руин аббатства в Руане и Жюмьеже, а Вильгельм Длинный Меч попросил свою сестру прислать монахов из Пуату, дабы те занялись восстановлением церквей, и вернул многим монастырям земли, отобранные у них викингами. Ричард I, прозванный «отцом монахов», восстановил и щедро одарил Троицкое аббатство в Фекане, торжественное освящение которого состоялось в 990 году, мечтая сделать из него «нормандский Сен-Дени» и заранее подготовив там место своего будущего упокоения; его примеру последовал и сын. Однако Ричард I не довольствовался одним только восстановлением монастырей, позаботившись также и о возрождении в них строгой дисциплины.

Ричард II продолжил это дело. Пригласив к себе Гильома Вольпианского, знаменитого реформатора из монастыря Святого Бенедикта в Дижоне, он предложил ему провести реформу в Фекане. Гильом колебался, памятуя о дикости нравов герцогов Нормандии и назвав причиной своих сомнений дальность пути и отсутствие лошадей для переезда необходимого числа монахов и перевозки их багажа. Ричард не отступался, прислав требуемых лошадей. И Гильом Вольпианский прибыл, оставив своей деятельностью глубокий след в истории герцогства. Говорили, что Клюни завоевало монашескую Нормандию: к 1025 году около тридцати тамошних монастырей находилось под его юрисдикцией. Распространение клюнийской реформы в известной мере облегчило герцогу контроль за персоналом и имуществом церкви. Если новые аббатства в церковных вопросах напрямую зависели от Рима, то как обладатели земельных владений они находились в вассальной зависимости от герцога.

Вместе с реформой монастырской жизни в Нормандию пришла и ученость, которой к середине X века стали отличаться клирики из окружения герцога. С тех пор нормандская церковь в течение двух или трех поколений усвоила основные достижения западной книжной культуры: литературный латинский стиль, искусство письма, каллиграфию, книжную миниатюру, а также историю и литургию. Показателем того, с какой быстротой шло это интеллектуальное развитие, служит призвание в начале XI века нормандца на архиепископскую кафедру в Трире. Правда, всё, что было сделано в те годы, в большей мере представляло собой усвоение достигнутого, нежели создание нового, заключаясь в кропотливом труде безвестных монахов, занимавшихся в тиши своих аббатств переписыванием или переделкой во вкусе своего времени старинных рассказов о чудесах и житийной литературы. Гильом Вольпианский создал в Фекане школу, имевшую хорошую библиотеку — свыше тысячи наименований книг. Там наряду с молодыми клириками обучались многие представители герцогской фамилии. Эта школа, в которой преподавали также и музыку, видимо, сыграла важную роль в появлении в Нормандии романской архитектуры.

Однако существовала ли в то время за пределами этой ученой культуры клириков массовая культура населения Нормандии? Какие она имела собственные формы выражения и традиции, различимые в фольклоре, легендах и, возможно, в некоторых формах поэзии? До нас дошло слишком мало документов X века, чтобы можно было удовлетворительно ответить на эти вопросы. Художественный вклад викингов равен почти нулю. Некогда слывя мастерами декоративного оформления своих кораблей деревянной скульптурой, они, похоже, довольно быстро утратили эту традицию, археологических следов которой не обнаружено в Нормандии. Мастерство нормандских оружейников, пользовавшихся заслуженной славой (именно качеству оружия потомки викингов в значительной мере обязаны были своими победами), сохранялось как техническое, но отнюдь не художественное достижение. Не осталось ничего сопоставимого с поэзией скальдов, в X столетии переживавшей в Скандинавии свой золотой век. Разве что можно обнаружить далекие отзвуки ее, да и то под вуалью латинского языка и в преломлении клерикального менталитета, в «Плаче на смерть Вильгельма Длинного Меча». Эта поэма из восьмидесяти стихов, сочиненная до 950 года безвестным монахом, является древнейшим из известных нам нормандских текстов. Эпическая по своему содержанию и ритму, очень неумелая в литературном отношении, она относится к жанру так называемых planctus (оплакивание умершего правителя) каролингской эпохи. Она представляет собой продукт соединения довольно примитивного произведения народной культуры с весьма несовершенно усвоенной ученой выразительной системой.

Благодаря своему географическому положению и поддержанию связей с королевствами Скандинавии Нормандия много выиграла от торговых отношений, начало которым положили походы викингов, между прибрежными странами Прибалтики, Северного моря и Ла-Манша — регионов, из которых (так же как и из итальянских городов) исходили импульсы, которых еще только ждала континентальная Европа. Главным центром притяжения была Англия. Постоянный товарообмен связывал Кале, Булонь, Виссан, Этапль и Руан с Лондоном, Сандвичем, Дувром и Гастингсом. Фламандцам, нормандцам и англичанам неведом был великий страх перед морем, который испытывали в то время жители удаленных от морских берегов областей. Начиная с X века на рынке Руана можно было встретить английских моряков. Относящийся примерно к 1000 году лондонский регламент, регулировавший взимание ввозных пошлин, упоминает регулярное прибытие судов из Булони, Фландрии, с берегов Мааса, а также руанских «больших кораблей», груженных, в частности, растительным маслом и вином. Граждане Руана, имевшие репутацию исключительно честных людей, пользовались в этой торговле известным преимуществом. В этом городе уже тогда появилась еврейская община. От развития внешней торговли получали выгоду и внутриконтинентальные районы. В 1010 году открылся рынок в Брюгге. Доступ в город затрудняли окружавшие его болота, однако около 1050 года дорога соединила его с Кёльном — путь, по которому двинулись и английские купцы.

Именно торговля с Англией стала главной сферой соперничества между Нормандией и Фландрией, которую соединяли особенно тесные связи с этим островным государством. Путь англосаксонских паломников, направлявшихся в Рим или Иерусалим, проходил через Лилль или Руан, и нетрудно понять, сколь благотворны были подобного рода контакты для межчеловеческих отношений. Пожалование, сделанное Роллону Карлом Простоватым (зятем короля Уэссекса), вызвало сильные опасения при англосаксонском дворе, находившемся в состоянии конфликта с королем Дании. Недоверие сохранялось и в дальнейшем. Этельстан поддерживал различных врагов Вильгельма Длинного Меча, вероятно, в надежде нейтрализовать набиравшую силу Нормандию. Затем ситуация переменилась. В 1002 году король Этельред женился на принцессе Эмме, сестре Ричарда II, очевидно, желая заручиться поддержкой Нормандии в борьбе против казавшихся непобедимыми датских разбойников. Тогда же началось первое, еще робкое проникновение нормандцев на остров. В 1003 году нормандец занял должность бальи в Эксетере. Купцы пересекали Ла-Манш и обустраивались в портовых городах Суссекса и Кента. Энергия нормандцев нашла там для себя новую область применения. Английские короли, правившие одним из наиболее древних, наиболее цивилизованных и, как рассказывали, наиболее богатых королевств Западной Европы, пользовались, несмотря на превратности войны с датчанами, большим престижем у нормандских рыцарей.