Читать онлайн «Тропа к Чехову». Страница 60

Жучков, флейтист. «…Взвалил себе на спину футляр, и музыканты пошли дальше.

– Черт знает какая тяжесть! – ворчал всю дорогу флейта. – Ни за что на свете не согласился бы играть на таком идолище…» («Роман с контрабасом», 1886).

Завзятов Трифон Львович, уездный предводитель. «…Покойный Завзятов, плотный, краснощекий, выпивавший залпом бутылку шампанского и разбивавший лбом зеркала» («У предводительши», 1885).

Завзятова Любовь Петровна, предводительша. «…Дала обет не держать в доме карт и спиртных напитков» («У предводительши», 1885).

Зазубрин, отставной генерал, «старый, как анекдот о собаке Каквасе, и хилый, как новорожденный котенок» («Герой-барыня», 1883).

Зайкин Павел Матвеевич, член окружного суда. «…Высокий сутуловатый человек в дешевой коломенке и с кокардой на полинялой фуражке. Он вспотел, красен и сумрачен» («Лишние люди», 1886).

Зайцев Алексей Алексеич, проезжий. «Сегодня я здесь, завтра вечером в тюрьме, а через каких-нибудь полгода – в холодных дебрях Сибири» («Ночь перед судом», начало 1890-х гг.).

Закусин, чиновник. «И да развевается, – кончил он, – ваш стяг еще долго-долго на поприще гения, труда и общественного самосознания!» («Альбом», 1884).

Замблицкий Коля, гимназист.

«– А-а-а… вы целуетесь? – сказал он. – Хорошо же! Я скажу мамаше» («Злой мальчик», 1883).

Замухришин Кузьма Кузьмич, помещик из оскудевших, «маленький старичок с кислыми глазками и с дворянской фуражкой под мышкой» («Симулянты», 1885).

Запискина Нора, княжна, «милое, восхитительное создание с кроткими глазами небесно-голубого цвета и с шелковыми, волнистыми кудрями» («Предложение», 1880).

Запойкин Григорий Петрович, оратор. «Он может говорить когда угодно: спросонок, натощак, в мертвецки пьяном виде, в горячке. Речь его течет гладко, ровно, как вода из водосточной трубы» («Оратор», 1886).

Заречная Нина Михайловна, «молодая девушка, дочь богатого помещика». «Я теперь знаю, понимаю, Костя, что в нашем деле – все равно, играем мы на сцене или пишем – главное не слава, не блеск, не то, о чем я мечтала, а уменье терпеть. Умей нести свой крест и веруй. Я верую, и мне не так больно, и когда я думаю о своем призвании, то не боюсь жизни» («Чайка», 1896).

Захаров Иван, охотник. «…В истрепанной драповой куртке и в калошах на босу ногу сидит около конюшни на опрокинутом бочонке и делает из старых пробок пыжи» («Весной», 1880).

Звиздулин Серафим, губернский секретарь. «Как же ты это ходишь, черт голландский?.. У меня на руках был Дорофеев сам-друг, Шепелев с женой да Степка Ерлаков, а ты ходишь с Кофейкина» («Винт», 1884).

Звонык Константин, зажиточный мужик, «высокий хохол, длинноносый, длиннорукий и длинноногий» («Степь», 1888).

Зеленина Надя. «…Распустила косу и в одной юбке и в белой кофточке поскорее села за стол, чтобы написать такое письмо, как Татьяна… Ей было только шестнадцать лет» («После театра», 1892).

Зинзага Альфонсо, молодой романист, «только самому себе и подающий великие надежды» («Жены артистов», 1880).

Зиновьев Сергей Петрович, судебный следователь, от имени которого идет повествование («Драма на охоте», 1885).

Змеюкина Анна Мартыновна, «акушерка 30 лет в ярко-пунцовом платье». «Какие вы все противные скептики! Возле вас я задыхаюсь… Дайте мне атмосферы!» («Свадьба», 1889).

Змиежалов, законоучитель, «в камилавке и с наперстным крестом» («Экзамен на чин», 1884).

Зюмбумбунчиков, подпоручик; «военным судом за тещу судился» («Перед свадьбой», 1880).

Иван Адольфович, доктор, «маленький человечек, весь состоящий из очень большой лысины, глупых свиных глазок и круглого животика» («Цветы запоздалые», 1882).

Иван Дмитрич, «человек средний, проживающий с семьей тысячу двести рублей в год и очень довольный своей судьбой… молод, здоров, свеж, хоть женись во второй раз» («Выигрышный билет», 1887).

Иван Капитоныч, канцелярский чиновник. «Он молод, но спина его согнута в дугу, колени вечно подогнуты, руки запачканы и по швам… Лицо его точно дверью прищемлено или мокрой тряпкой побито» («Двое в одном», 1883).

Иванов Андрей Иваныч, «Редька», маляр, подрядчик «лет пятидесяти, высокий, очень худой и бледный, с впалой грудью, с впалыми висками и с синевой под глазами, немножко даже страшный на вид» («Моя жизнь», 1896).

Иванов Николай Алексеевич, «непременный член по крестьянским делам присутствия». «…Мне тридцать пять. Я имею право… советовать. Не женитесь вы ни на еврейках, ни на психопатках, ни на синих чулках, а выбирайте что-нибудь заурядное, серенькое, без ярких красок, без лишних звуков… не воюйте вы в одиночку с тысячами, не сражайтесь с мельницами, не бейтесь лбом о стены… А жизнь, которую я пережил, – как она утомительна!» («Иванов», 1887–1889).

Иванова Анна Петровна, жена Иванова, урожденная Сарра Абрамсон («Иванов», 1887–1889).

Иванов Яков Матвеич, «Бронза», гробовщик, скрипач. «…Выше и крепче его не было людей нигде, даже в тюремном замке, хотя ему было уже семьдесят лет»; «…Он соображал, что от смерти будет одна только польза: не надо ни есть, ни пить, ни платить податей, ни обижать людей» («Скрипка Ротшильда», 1894).

Иванова Марфа, жена Якова, «похожая в профиль на птицу, которой хочется пить» («Скрипка Ротшильда», 1894).

Ивашин Петр Михайлович, помещик. «Ему шел только двадцать восьмой год, но уж он был толст, одевался по-стариковски во все широкое и просторное и страдал одышкой… В свое время он кончил курс в университете» («Соседи», 1892).

Ивашина Анна Николаевна, помещица, мать Петра и Зинаиды Ивашиных («Соседи», 1892).

Ивашина Зинаида Михайловна, девушка 22 лет, «высокая, полная и очень бледная… в черной юбке и красной кофточке, с большой пряжкой на поясе» («Соседи», 1892).

Иероним, «высокий человек в монашеской рясе и в конической шапочке», послушник.

«– Древо светлоплодовитое… древо благосеннолиственное… Для краткости много слов и мыслей пригонит в одно слово, и как это у него все выходит плавно и обстоятельно!» («Святою ночью», 1886).

Ижица, майор. «…В халате и турецкой феске стоял посреди двора, сердито топал ногами» («Упразднили!», 1885).