Читать онлайн «Личные мемуары Е. П. Блаватской». Страница 45

Затем, проснувшись от этого видения (теперь уже в Вюрцбурге) я услышала голос Махатмы К. Х.: «А теперь сделайте правильные выводы, вы, бедная, слепая женщина. Плохой английский язык и построение фраз, даже этому вы научились у меня… Снимите постыдное пятно, которое наложил на вас этот высокомерный человек (Ходжсон), объясните истину тем немногим друзьям, которые вам поверят, ибо публика вам не поверит до того дня, пока не выйдет «Тайная Доктрина».

Я молниеносно проснулась, но все еще не понимала, к чему это относится. Через час пришло письмо графине (Вахмайстер) от Хюббе-Шляйдена, в котором он пишет, что если я не объясню, как получилось, что Ходжсон обнаружил и доказал такое сходство между моим испорченным английским языком и некоторыми выражениями Учителя К. Х., построением фраз и своеобразными галицизмами, то я останусь навсегда обвиненной в обмане, подлоге и т. п. (?!)

Но это понятно, ведь я своему английскому языку училась у Него! Это даже Олькотт поймет. Вы знаете, и это я рассказывала многим друзьям и врагам, что моя няня (у нас их называют гувернантками) научила меня ужаснейшему йоркширскому разговорному диалекту. С того времени, как отец мой повез меня в Англию, полагая, что я великолепно говорю по-английски, и люди его спрашивали, где я получила образование — в Йоркшире или Ирландии и смеялись над моим акцентом и образом речи — я совершенно забросила английский язык и пыталась по возможности избегать говорить на нем.

С четырнадцати лет до того времени, когда мне стало за сорок, я никогда не говорила по-английски, не говоря уже о том, чтобы писать, и совсем его забыла. Я могла читать, и это я изредка делала, но не разговаривала. Я помню, как трудно мне было в Венеции еще в 1867 г. понять хорошо написанную английскому книгу. Когда в 1873 г. я приехала в Америку, я с трудом могла немного говорить по-английски. Это могут подтвердить и Олькотт и Джадж, и все, кто меня тогда знал. Посмотрели бы вы статью, которую я пыталась составить для «Banner of Light», где я вместо «Sanguine» («сангвинистический», «оптимистический») написала «Sanguinery» («кровавый», «кровопролитный») и т. п.

Я научилась писать по-английски через «Изиду» — это несомненно. Профессор Вильдер (Wilder), который много недель приходил к Олькотту, чтобы помочь ему привести к порядок отдельные части книги и составить индекс, может это засвидетельствовать. Когда я закончила «Изиду», (а эта «Изида» — лишь третья часть того, что я написала, остальное я уничтожила), я уже могла писать так, как пишу теперь, не хуже и не лучше.

Что же тогда удивительного в том, что между моим английским языком и английским языком Махатмы есть общее! Мой язык похож также и на язык Олькотта в своих американизмах, которые я набрала у него за эти 10 лет». [16, с. 478—480]

Как было выше сказано, в Тибете Блаватская изучала язык «сензар», чтобы она могла общаться с Учителями, когда будет в миру, на рабочем поприще. Об этом древнем языке она говорит: «Сензар (Zen-(d)-zar) — язык священнослужителей Древней Индии, которым пользовались только посвященные. Теперь тексты на этом языке обнаруживаются во многих нерасшифрованных рукописях. Еще и в настоящее время его изучают и применяют в среде восточных адептов, в тайных общинах, и называют, в зависимости от места «Сензар» или «Брама-Бхашья», или «Дэва-Бхашья». [23, июнь, 1883]

В «Тайной Доктрине» Блаватская пишет: «Разоблаченная Изида» начинается с указания на некую «старинную книгу». Эта книга — первоисточник, по которому составлены многие тома Киу-ти…[22] Она написала на сензаре — тайном священном языке. Божественные Существа диктовали ее Сынам Света в Центральной Азии в самом начале нашей 5-й Расы. Было время, когда сензар знали все посвященные, когда предки толтеков понимали его так же хорошо, как исчезнувшие жители Атлантиды (4-я Раса), которые в свою очередь получили его от мудрецов 3-й Расы — Манушей, которые обучились ему у Дэвов 2-й и 1-й Рас». [6, т.1, с.25, 26]

Тиравельский Махатма в ответах на вопросы, которые вызвала книга «Эзотерический Буддизм», говорит: «Чтобы правильно понять эти тексты и объять их внутренний смысл, недостаточно изучения санксритских фрагментов… Их надо читать в свете эзотеризма и лишь после изучения Браминского Тайного Языка». [23, октябрь, 1883]

Блаватская в первой части «Тайной Доктрины» говорит об «эзотерическом катехизисе на сензаре», который она определенно изучала, когда жила с Учителями, ибо «Тайная Доктрина», которую ей надо было писать в последующие годы, требовала знания этого языка. В другом месте она пишет: «Язык священнослужителей (сензар) многое передает особыми знаками, являющимися скорее идеограммами, чем слоговым письмом». И еще: «Сензар, санскрит и другие оккультные языки заключают в каждом знаке свое число, цвет и особый звук, как в древнем еврейском языке». [6, т.1, с.38]

Полковник Олькотт в «Страницах старого дневника» упоминает, что «в переписке Учителей с Блаватской, к которой не был причастен кто-либо третий, они пользовались неким архаическим языком, называемым «сензар». Этот язык подобен тибетскому языку, и Блаватская на нем писала так же свободно, как на русском, французском или английском языках». [18, т.1, с.262]

Олькотт приводит случай, происшедший в апреле 1879 г., когда Блаватская, будучи в Индии и находясь в поезде, захотела что-то передать Учителю: «Она написала на листке из своей записной книжки на двух языках — вверху на сензаре, на котором писались все личные ее письма Махатме, а внизу на английском языке, дала мне это прочесть, оторвала листок и выбросила его в окно». [18, т. II, с.59]

В 1884 году она писала Синнету: «Куломбы украли у меня «особую бумагу» и передали ее миссионерам, уверяя их, что это тайное сообщение, написанное шифром, применяемым русскими шпионами (!) Записку эту миссионеры отдали полицейскому комиссару, там ее пытались расшифровать лучшие эксперты и затем переслали в Калькутту, где в течение пяти месяцев также пытались раскрыть этот шифр и в конце концов отказались от этого. «Это одна из ваших выдумок», — сказал Хьюм. «Это одна из моих старых записей на сензаре», — ответила я. Я вполне убеждена в этом, так как одной страницы в моей пронумерованной записной книжке не хватает. Могу каждому показать это». [14, с. 76]

Еще одну вещь «Упасике» следовало изучить, — «осаждения». («Упасика» — по-тибетски означает «ученица», «чела»). Она говорит: «Я часто видела Учителя с какой-то на китайском языке написанной рукописью, копию с которой он хотел снять. Перед ним лежали чистые листы. Он брал измельченный в порошок черный графит и рассыпал его по бумаге. Частички порошка собирались в знаки письма. Если никто Ему не мешал, то знаки получались правильными, но иногда Его прерывали, и тогда приходилось все переделывать». [14, с.32]