Читать онлайн «Личные мемуары Е. П. Блаватской». Страница 40

Говорят, что Эстер Станхоп (Ester Stanhope), имя которой уже в течение многих лет широко известно в масонских братствах Востока, присутствовала на нескольких йезидских церемониалах. Один священник друзов рассказывал мне, что после одной из таких «сатанинских месс» как их называют йезиды, эта храбрая и самоуверенная женщина потеряла сознание и ему лишь с очень большим трудом удалось оживить ее и восстановить ее здоровье». [5, т. II, с.571, 572]

В «Разоблаченной Изиде» Блаватская описывает один интересный случай, произошедший во время ее путешествия по Персии:

«В восточной части Турции и Персии с незапамятных времен живут воинственные племена Курдистана. Народ этот индо-европейского происхождения с примесью семитской крови. Несмотря на их бандитскую славу, этот народ соединяет в себе индийский мистицизм с Ассиро-Вавилонской магией. Номинально они считаются магометанами-суннитами, но их доктрины и ритуалы взяты из учения магов. Даже те, кто считаются христианами-неосторианами, христиане лишь по названию. Калданцы, число которых примерно равно 100000, имеют двух патриахов. Без сомнения они скорее манихеи, чем несториане. Многие их них — йезиды.

Одно из этих племен состоит из огнепоклонников. При восходе и заходе солнца они сходят с лошадей и, обратившись к солнцу, произносят слова молитвы. В дни новолуний они всю ночь выполняют какой-то таинственный ритуал. Для этой цели у них есть специальные шатры из толстой черной шерстяной ткани, декорированные непонятными ярко-красными и желтыми знаками. В середине шатра находится алтарь, обвитый тремя медными обручами. К обручам привешены многочисленные кольца из верблюжьей шерсти. Во время церемонии каждый молящийся держится за кольцо правой рукой. На алтаре горит старинный серебрянный светильник, найденный, быть может, в развалинах Персеполя. Этот светильник, с тремя горящими в нем фитилями, представляет собой удлиненной формы сосуд, имеющий сбоку ручку. Безусловно точно такие же сосуды находили в большом числе в египетских погребениях Мемфиса. Он расширяется к середине, а в верхней части имеет форму сердца. Отверстия для фитилей образуют собой треугольник, а центральная часть имеет вид перевернутого гелиотропа, стебель которого присоединен к ручке светильника. Этот орнамент явно говорит о его происхождении. Такими были священные сосуды во времена поклонения людей солнцу. Греки дали гелиотропу его название именно потому, что этот цветок всегда поворачивается головкой к солнцу, следуя за ним. Такими светильниками пользовались еще древние Маги и, кто знает, быть может когда персидский царь Дарий, бывший одновременно и царем, и иерофантом, священнослужительствовал, то этот светильник освещал его лицо!

Мы рассказали о нем только потому, что с нами произошло одно, связанное с ним, необыкновенное происшествие.

О том, что происходит во время ночных ритуалов курдов поклонения луне, мы знали только по слухам, потому что они тщательно это скрывают, и никому постороннему не резрешается присутствовать на этой церемонии. Но в каждом племени имеются один или несколько старцев, которых считают святыми; они знают прошлое и могут раскрыть тайны будущего. Они пользуются огромным уважением, и к ним обычно обращаются за информацией во всех случаях вороства, убийств или возникновения опасности.

Путешествуя от одного племени к другому, мы не раз оказывались в присутствии таких старцев. Поскольку мой рассказ не является автобиографией, я опускаю многие детали, не имеющие отношения к оккультным явлениям, да и из последних я имею возможность упомянуть лишь о немногих. Случилось однажды, что из нашей палатки были украдены очень дорогое седло, ковер и два черкесских кинжала в богато украшенных ножнах, отделанных золотом. Узнав об этом, в нашу палатку вошли курды во главе с их вождем и, призывая в свидетели Аллаха, клялись, что виновный никак не мог принадлежать к их племени. В этом у нас не возникало каких-либо сомнений, так как мы хорошо знали, каким священным лицом считается гость у всех диких племен Азии, но, правда, знали и то, с какой легкостью они грабят и даже убивают тех же гостей, когда они оказываются за границами их аула.

Один из наших спутников, грузин, посоветовал обратиться к кудиану (колдуну) этого племени. Предложение было принято, но все держалось в большой тайне. Встреча с колдуном была назначена в полночь, когда луна светит во всей полноте. Когда наступило время, нас провели в большой шатер.

В войлочной крыше шатра было проделано четырехугольное отверстие: через него в шатер проникал лунный свет, соединяясь с дрожащим светом описанного нами светильника. После нескольких минут, в течение которых произносились заклинания, обращенные, как нам казалось, к луне, колдун — огромного роста старик (его пирамидальной формы тюрбан касался крыши шатра), взял в руки круглое зеркало из тех, которые называют «персидскими зеркалами», отвинтил его крышку и начал дуть на него, одновременно протирая его поверхность пучком травы и произнося при этом какие-то заклинания. Это продолжалось более десяти минут. После каждой протирки зеркало становилось все более блестящим и его поверхность, казалось, начала испускать фосфорические лучи по всем направлениям. Наконец эта операция закончилась. Старик сидел, неподвижно как статуя, с зеркалом в руках. «Посмотри, ханум, смотри внимательно», — прошептал он мне, едва шевеля губами. Там, где раньше отражалось лишь сияние полной луны, стали появляться и собираться вместе какие-то тени и темные пятна. Еще через несколько секунд я увидала как бы поднимающимися из глубокой чистой воды знакомые седло, ковер и кинжалы, становясь каждое мгновение все более и более четко обрисованными. Затем над этими предметами появилась какая-то тень, как бы у меньшего конца телескопа, и можно было ясно увидеть склонившуюся фигуру человека.

«Я узнаю его! — вскричала я, — это тот татарин, который был у нас вчера, предлагая продать нам своего мула».

Внезапно видение исчезло. Старик кивнул нам, но оставался неподвижным. Затем он пробормотал еще несколько незнакомых слов и вдруг начал петь. Мелодия лилась медленно и монотонно. После того, как он пропел несколько строф на незнакомом языке, он произнес как бы речитативом, не меняя ни ритма ни тона песни, на ломаном русском языке:

«Теперь, ханум, смотри внимательно, как мы поймаем его. Мы узнаем этой же ночью судьбу грабителя».

Тени в зеркале снова стали сгущаться и затем, почти без перехода, я увидала этого человека, лежащим на спине в луже крови, и двух всадников, скачущих на некотором от него расстоянии. Объятые ужасом от того, что мы увидали, мы сказали, что больше не хотим ничего видеть. Старик вышел из шатра, подозвал двух курдов, которые стояли снаружи, и дал им какое-то приказание. Через две минуты дюжина скачущих всадников понеслась на всей возможной скорости вниз по холму, на котором стояла наша палатка.