Читать онлайн «Ввысь к небесам. История России в рассказах о святых». Страница 62

Решено было избрать трех кандидатов на пост патриарха. Избраны архиепископ Харьковский Антоний, архиепископ Новгородский Арсений и Московский митрополит Тихон. Собор заседал в еще не взорванном храме Христа Спасителя. В него из Успенского Патриаршего собора Кремля была принесена главная святыня — икона Владимирской Божией Матери. После молебна перед нею старец Зосимовой пустыни Алексий вынул из урны, где были три жребия с именами кандидатов, имя митрополита Тихона.

Митрополит Киевский и Галицкий Владимир, обращаясь к новоизбранному патриарху, произнес:

— Преосвященный митрополит Тихон, Священный и великий Собор призывает твою святыню на патриаршество богоспасаемого града Москвы и всея России.

Владыка отвечал:

— Понеже Священный и великий Собор судил меня, недостойного, быти в таком служении, благодарю, приемлю и нимало вопреки глаголю.

После возведения на патриаршество Тихон на несколько дней отбыл в Троице-Сергиеву Лавру. Литография конца XIX в.

Эти слова полагалось произнести по чиноположению. Под сводами храма зазвучало перекатное многолетие патриарху. Затем новоизбранный патриарх сказал: «Сколько и мне, подобно пророку Иезекиилю, придется глотать слез и испускать стонов в предстоящем мне патриаршем служении и особенно в настоящую тяжелую годину! Подобно древнему вождю еврейского народа Моисею, и мне придется говорить ко Господу: „Для чего Ты мучишь раба Твоего? И почему я не нашел милости перед очами Твоими, что Ты возложил на меня бремя всего народа сего? Разве я носил во чреве народ сей и разве я родил его, что Ты говоришь мне: неси его на руках твоих, как нянька носит ребенка?.. Я один не могу нести всего народа сего, потому что он тяжел для меня“ (Числа, 11, 11–14). Отныне на меня возлагается попечение обо всех церквах российских и предстоит умирание за них во вся дни. Но да будет воля Божия. Нахожу подкрепление в том, что избрания сего я не искал, оно пришло помимо меня и даже помимо человеков, по жребию Божию. Уповаю, что Господь, призвавший меня, Сам и поможет мне Своею всесильной благодатию нести бремя, возложенное на меня, и соделает его легким бременем».

Из патриаршей ризницы Кремля извлекли жезл митрополита Петра, мантию патриарха Никона, облачения других русских патриархов, пролежавших в ризнице свыше двухсот лет.

Великое торжество возведения на патриаршество происходило в Успенском соборе Кремля 21 ноября 1917 года. Уже большевики захватили власть и, конечно, не хотели ни с кем ею делиться, но воспрепятствовать всенародному событию восстановления патриаршества пока еще не посмели. В документах большевиков патриарх именовался как гражданин Белавин.

После Божественной Литургии патриарх с крестным ходом обошел вокруг Кремля, окропляя и его стены, и молящихся святой водой. Стечение народа было небывалое. Это событие вселило в людей духовные силы, чтобы помочь им пережить вавилонское пленение России безбожниками.

Государство не только издало декрет об отделении Церкви от государства, но восстало на Бога и его слуг.

— Что более всего вы слышите со всех сторон России? — спросил патриарха петроградский газетчик.

— Вопли, — ответил патриарх.

В чем была задача Православной Церкви того времени? Остаться Церковью Единой, Святой, Соборной, Апостольской. Такой Крест возложил Господь на плечи патриарха Тихона. Он остался таким же, каким был всегда, — и в Америке, и в Прибалтике, и в Ярославле: доступным, мягким, приветливым. Но мягкость в обращении с людьми не мешала ему быть непреклонным и твердым по отношению к врагам Церкви.

Уже были расстреляны первомученики нового времени митрополит Киевский и Галицкий Владимир и митрополит Петроградский и Гдовский Вениамин.

Казанский собор. Фото 1882 г. из альбома Н. А. Найденова. Именно здесь патриарх Тихон служил Литургию по расстрелянной царской семье

Патриарх Тихон писал Совету народных комиссаров: «Захватывая власть и призывая народ довериться вам, какие обещания давали вы ему? Как вы исполнили эти обещания? Поистине, вы дали ему камень вместо хлеба и змею вместо рыбы. Отечество вы подменили бездушным Интернационалом. Вы разделили весь народ на враждующие между собой станы и ввергли его в небывалое по жестокости братоубийство. Любовь Христову вы открыто заменили ненавистью и вместо мира искусственно разожгли классовую вражду… Вы стремитесь руками русских рабочих и крестьян доставить торжество призраку мировой революции…»

А сколько началось волнений и потрясений внутри самой Церкви! Появились продавшиеся большевикам обновленцы, появились «красные попы», «живоцерковники», «автокефалисты». Но основная часть православных шла за патриархом.

Когда была получена страшная весть о расстреле царской семьи и царя Николая II, патриарх отслужил панихиду, затем служил заупокойную Литургию и сказал грозную, обличительную речь в адрес большевиков, назвав цареубийство страшным клеймом на совести большевиков, ничем не оправданным преступлением.

Патриарх много ездил. В Богородске, поспешно переименованном большевиками в Ногинск, патриарху рабочие города выстроили для общего молебна специальный павильон. Железнодорожники Николаевской, переименованной большевиками в Октябрьскую, железной дороги настояли, чтобы у патриарха был специальный вагон. В Ярославле даже большевики напросились на обед с патриархом, фотографировались с ним.

В Петрограде, в Исаакиевском соборе, во время патриаршей службы пел хор из шестидесяти диаконов.

А как же патриарший хор? Его пришлось распустить из-за отсутствия средств на содержание.

На Карповке в Иоанновском монастыре патриарх служил панихиду у гробницы святого праведного Иоанна Кронштадтского, которого всегда глубоко чтил.

«Еще продолжается на Руси эта страшная и томительная ночь, и не видно в ней радостного рассвета. Где же причина? Грех — вот корень болезни. Грех растлил нашу землю. Грех, тяжкий, нераскаянный грех вызвал сатану из бездны. Где ты, некогда могучий и державный русский народ? Неужели ты не возродился духовно? О, да не будет сего!» — писал патриарх Тихон в одном из посланий верующим.

Жил патриарх Тихон на подворье Троице-Сергиевой лавры, на Самотеке. Оттуда его однажды вызвали в качестве свидетеля на суд над группой московских священников.

Большевикам давно слепили глаза церковные ценности: золотые и серебряные оклады, облачения, церковные здания, сверкающие на солнце купола и кресты. Начиная грабеж и воровство церковных ценностей, они фабриковали дела, сочиняли небылицы и возводили напраслины на священников.