Читать онлайн «Кончина СССР. Что это было?». Страница 81

Имея этот гигантский потенциал, углеводороды, на которых держался Советский Союз, Россия, конечно, должна была выиграть. Ну и в общем так бы оно и произошло, не будь дури в экономической политике второй половины 1990-х и 2000-х годов. У нас уровень жизни выше, конечно, чем в других странах -бывших советских республиках, но могло быть вообще всё… В процветающей стране могли бы жить…

Леонид Михайлович Млечин

Писатель, публицист, историк. Дважды лауреат телевизионной премии ТЭФИ за историческую телепублицистику (2007 и 2009 гг.), член Союза писателей России.

Уильям Кейси, директор ЦРУ, из доклада президенту США Р. Рейгану, март 1981 г.

Ситуация хуже, чем мы себе представляли. Я хочу, чтобы вы сами увидели, насколько больна их экономика и насколько легкой мишенью они могут являться. Они обречены. В экономике полный хаос. В Польше восстание. Они застряли в Афганистане, Кубе, Анголе и во Вьетнаме; для них самих империя стала грузом. Господин президент, у нас есть исторический шанс – мы можем нанести им серьезный ущерб.

Збигнев Бжезинский «Великая шахматная доска»

Децентрализовать империю – значит вызвать ее распад… Любая значительная децентрализация – даже исключительно в экономической сфере – усилит потенциальные сепаратистские настроения среди граждан Советского Союза нерусской национальности. Экономическая децентрализация будет неизбежно означать политическую децентрализацию.

Егор Гайдар «Гибель империи»

Убежденность и властей, и общества в том, что государство способно применить неограниченный объем насилия, чтобы подавить проявления недовольства, была абсолютной. Такая организация государства, представляющаяся поверхностному наблюдателю прочной, оказывается хрупкой именно потому, что не включает гибкие механизмы адаптации, позволяющие приспособиться к меняющимся реалиям современного мира.

Михаил Горбачев «Декабрь-91. Моя позиция»

Не могу согласиться, что распад Советского Союза был предопределен, неизбежен, поскольку-де «имперский» характер унитарного государства препятствовал обретению подлинного суверенитета республиками. Если это и была империя, то совсем особого рода: не было господствующей нации, господствовала тоталитарная административно-распорядительная система.

Милован Джилас «Лицо тоталитаризма»

История многое простит коммунистам, потому что поймет: жестокость, ими проявленная, во многом оправдывалась обстоятельствами, необходимостью защититься, выжить. Но удушение любой альтернативной точки зрения, идеологическая нетерпимость, монопольное господство мысли, угодливо прислуживавшей их сверхэгоистичным интересам, – вот что прикует их к позорному столбу истории. Туда, где инквизиция и костер. И в компании этой, возможно, место им будет выбрано самое «почетное».

Егор Гайдар «Гибель империи»

Неожиданность, быстрота, с которой рушатся, казалось бы, непоколебимые империи, порождают ощущение нереальности происходящего. Ирреальность сродни иррациональности, в рамках которой возможно любое чудо.

Хроника хроникой, событийный ряд событийным рядом, но, похоже, пора выходить на более высокие уровни обобщения – об исторической неизбежности, о неисповедимом ходе истории, о том, что приходит время, звонит колокол – и империи обрушаются, а когда не приходит – не звонит и не обрушаются. Ну и о том, как можно и можно ли в принципе на это повлиять? Как вам, Леонид Михайлович, вопросы и темы такой степени обобщения? Разумеется, в контексте сравнительно недавнего распада последней из империй. Как не поговорить на сей сюжет с историком!

Вы мне льстите насчет историка. На самом деле я любитель истории.

Но вкус к неожиданным историческим аллюзиям, не всегда заметным и читаемым тонкостям и полутонам, по крайней мере относящимся к советскому периоду российской истории, мне привили ваши фильмы.

Чего уж там, давайте начнем с главного. Что же все-таки это было? Что в итоге обрушило могучий СССР? Человеческая воля, причем воля, понятая в самых разных смыслах: слабый и суетливый лидер во главе государства не в то время и не в том месте; или неспособность (нежелание, неготовность) тогдашних элит и номенклатуры к элементарным изменениям, не говоря уже о сущностной трансформации? Или разрушительная харизма новых российских властей, только народившихся, но уже ощутивших силу в сопротивлении и нежелании подчиняться? Это же была очевидная интенция разрушения, которая не могла не сыграть свою роль! Или, наконец, невероятно популярная нынче версия, подлый заговор оголтелых вражьих сил, которые взяли и обвалили большую страну, а она, горемычная, не нашла, что возразить, и покорно обвалилась? Ведь все это как бы воли разной направленности, силы и знака.

Или, с другой стороны, независимо от букета частных разновеликих воль это была неизбежность? Проявление той самой неисповедимой поступи истории? Когда пришло историческое время, пришла пора – и все кончилось…

И никакие умыслы (или недомыслие), воли (или безволие), действия (или бездействия) здесь ни при чем.

Мне представляется, что в конце 1917 года Россия вступила на ложный, тупиковый путь развития, и он привел нас всех к катастрофе, причем катастрофой был не распад Советского Союза: катастрофой были все десятилетия Советской власти. Ничего более страшного в истории нашего народа, народа России, русского народа и других народов просто не было. Надеюсь, что уже никогда не будет.

Что касается распада Советского Союза, то, если взять карту и посмотреть на нее, распался он строго по тем же границам, по которым распалась Российская империя в 1918 году, – абсолютно по тем же самым границам. Сейчас, может, уже не все помнят, но в 1918 году создались самостоятельные республики: Азербайджан, Грузия, Армения. Отвалился Туркестан[135], Прибалтийские государства начали возникать, независимая Украина (причем даже отдельно Восточная, отдельно Западная со столицей во Львове). Все части бывшей Российской империи и после февральской революции, и после октябрьской, которая была контрреволюцией на самом деле, – все пытались обрести независимость. Это был дух времени.