Читать онлайн «Стратегии гениальных женщин». Страница 111

Своей стратегией Маргарет Тэтчер сделала непрерывные атаки на более слабых противников. Подобно Бисмарку, она смело разрушала субстанции, которые дали трещины или хотя бы проявляли склонность к слабости, чтобы на их обломках возвести себе монолитный монумент. Это оказалось главным и самым неожиданным преимуществам этой женщины, избравшей для себя такие совсем не женские жизненные ориентиры. В то время, когда большинство людей воспринимало ее сообразно внешним формам, взвешивая возможности женщины в политике, она тут же раздавливала их внезапным мощным накатом, как тяжелый каток, который утрамбовывает поверхность дороги. Внешне хрупкая леди действовала с мужской невозмутимостью, часто пуская в ход мужские уловки и разбавляя свою тактику разве что холодной женской рассудительностью, свойственной прагматичным и отчаянным натурам. Этот страшный сгусток качеств удивительным образом прижился в маленькой женской головке с аккуратно уложенными волосами, усыпляющей бдительность могучих мужчин утонченной или, вернее, отточенной улыбкой и проницательными, часто сверлящими собеседника глазами. Именно поэтому многие находили в Маргарет что-то демоническое, тайна которого крылась в банальной подмене образов: мужчины-политики, казалось бы, имели дело с женщиной, но, расслабившись, внезапно ощущали цепкую и очень даже мужскую хватку у своего горла. Впрочем, некоторым мужчинам удавалось разглядеть истинное лицо Маргарет Тэтчер под маской мирского благодушия. По этому поводу президент Франции Миттеран как-то заметил: «У нее губы Мэрилин Монро и улыбка Калигулы». Еще задолго до победы на выборах она уже была психологически готова к совершенно неведомой широким массам роли – роли, сочетающей в себе силу женского обаяния и опасность мужской беспощадности. Не исключено, что именно в приписываемых ей «губах Мэрилин Монро» Маргарет нашла подтверждение своей женственности.

Когда следующей мишенью «кровавой женщины» (это прозвище ей дали газеты за отмену социальных привилегий для детей) стали профсоюзы, газеты взвыли от предчувствия нового крупного скандала. Маргарет Тэтчер требовала дать предприимчивым людям возможность стать богаче, приумножая богатство страны, а слабакам рекомендовала самим позаботиться о себе вместо того, чтобы сидеть на шее у государства. В решительный момент, когда забастовочное движение достигло пика, политики и чиновники трепетали от осознания собственной беспомощности, а профсоюзы диктовали волю правительству ослабленной державы, Маргарет Тэтчер снова предложила свои услуги. Когда она получила или, скорее, силой взяла вожделенную власть, кто-то из оппонентов заметил, что она «была единственным достаточно мужественным мужчиной, готовым возглавить правительство». Правда была в том, что госпожа Тэтчер, как и прежде, использовала момент смятения, которому она решительно противопоставляла свою молниеносную готовность к действию и отсутствие страха перед поражением, – вот в чем состоял секрет ее, казалось бы, малообъяснимого успеха.

Конечно, решительность в момент колебания остальных – далеко не единственный фактор политических побед уникальной леди. Среди прочего, в ее продвижении к успеху присутствуют определенные факторы, на которые нельзя не обратить внимания. Ей, например, в отличие от большинства женщин, вступающих в состязание с мужчинами, удалось избежать перерывов на беговой дорожке карьерного роста. Прерывистость в карьере неизменно являлась одним из ключевых факторов торможения женского успеха. Создание семьи, рождение детей и связанный с этими моментами пересмотр своей идентичности часто заметно отражаются на социальной жизни женщины. Ей всегда нужно больше времени, чем мужчине, для подтверждения внутренних желаний и уточнения своего самовосприятия. Это вековой отпечаток традиции, заставляющий женщину против ее воли выполнять свою исконную функцию. В исторических перипетиях ревизия этой функции наступала лишь в критические для наций моменты, во время великих кризисов или войн, когда решительные женщины отодвигали в стороны мягкотелых мужчин. Маргарет Тэтчер удалось избежать перерыва в мирное, относительно спокойное время, причем многие напряженные ситуации в политической жизни страны ей удавалось инспирировать самой. И кроме того, она, пожалуй, никогда не относилась к семье слишком серьезно. Вернее, ее привязанность к семье и детям кажется менее сильной, нежели у женщины с традиционным взглядом на свою роль. Зато действия Маргарет в отношении своих близких всегда оставались последовательными и корректными: тот факт, что для нее семья на чаше весов неизменно имела меньше веса, чем ее политическая миссия, она камуфлировала с особой тщательностью и старанием. Например, Маргарет могла позволить себе выступить вместо заболевшего мужа в небольшом клубе, поскольку такой шаг позволял продемонстрировать ее спайку с мужем, подтверждая блеск внешней упаковки, а также убедительно сыграть роль простого и доступного политика. Конечно же, она хорошо понимала, что о таком, казалось, непродуманном визите премьер-министра слухи разойдутся кругами, как после брошенного в воду камня.

Маргарет Тэтчер прекрасно осознавала, что почти всякая скандальная ситуация пойдет ей на пользу. Поэтому в любом, даже в самом неприглядном, развитии сценария она никогда не сомневалась, если он был неизбежен. Но, пожалуй, большая политика, и вообще любая сложная профессиональная деятельность, иногда становится несовместимой с женственностью. Иначе как объяснить привычку Маргарет Тэтчер сбрасывать туфли в самолете после визита в ту или иную страну? Скорее всего она ощущала себя сначала руководителем государства, а уже потом женщиной?! Наверное, поэтому за годы премьерства никто так и не осмелился назвать ее уменьшительным именем Мэгги, даже за спиной…

Именно так называли Маргарет Тэтчер авторитетные издания за жесткие меры по стабилизации экономики и непререкаемость относительно их реализации. Действительно, как женщине премьерство не принесло Маргарет любви и почитания со стороны сограждан, несмотря на ее ошеломляющий успех как политика. Хотя в этом утверждении содержится, казалось бы, невероятное противоречие, оно может объяснить восприятие образа Маргарет Тэтчер на личностном и социальном уровнях. Войдя в большую политику и, несомненно, используя свое женское обаяние в решении сложных государственных задач, Маргарет Тэтчер была вынуждена приобрести множество маскулинных черт и ассоциативно восприниматься за их демонстрацию как мужчина. «Она проявляла железную выдержку и исключительную силу воли» – так чаще всего характеризовали Маргарет Тэтчер и через полтора десятилетия после ее отставки. Эта женщина не побоялась взять на себя роль мужчины в критический для государства момент, чтобы доказать, что женская сила может не уступать мужской. И именно за способность не просто найти общий язык, а активно влиять на глав таких сильных держав, как США, СССР или Германия, она натыкалась на негативное восприятие собственного женского образа. По всей видимости, госпожа премьер-министр отдавала себе отчет относительно причин, стимулирующих шквалы критики в адрес ее действий. Но она осознанно взвалила на себя мужское бремя и не собиралась сдаваться. Сохраняя последовательность и взвешенность в политике, она усмехалась в душе: все равно представление разыгрывалось по ее сценарию. Хотя порой Маргарет позволяла себе забыться, когда, уже будучи премьер-министром, собственноручно готовила кофе (а иногда даже и ужин, отдавая указания в ходе приготовления еды) для своих подчиненных. Существуют и другие интересные подробности, отмеченные в воспоминаниях некоторых подчиненных Железной леди. Так, один из допущенных к премьер-министру журналистов вспоминал, что когда после перестановки письменного стола на ковре остался мусор, Маргарет Тэтчер, не дожидаясь обслуживающего персонала, встала на колени и быстро все убрала сама. Этот факт говорит о том, что жизнь Маргарет Тэтчер всегда была дилеммой избираемой роли – женское всегда было готово вступить в решительную схватку с избранной мужской ролью, и, даже глубоко подавляемое, оно было могущественнее, пребывая в томительном ожидании своего часа. Маргарет всегда жила в состоянии тщательно скрываемой фрустрации.