Читать онлайн «100 великих любовников». Страница 232

У Мао Цзэдуна, пренебрегавшего всем иностранным, была-таки одна слабость: любил потанцевать на западный манер. Сегодняшняя китайская молодежь тоже не прочь отправиться на танцульки, но предпочитает развлекаться под переложенную на современный лад знаменитую песню «Алеет восток, солнце встает над Китаем, это солнце – Мао Цзэдун». Идущие нарасхват книги, все новые кинофильмы, телевизионные и театральные постановки – все это свидетельства устойчивого интереса китайцев к жизни «великого кормчего», чья забальзамированная мумия покоится в хрустальном саркофаге на центральной пекинской площади Тяньаньмэнь.

Мао возвращается в сознание жителей Поднебесной под лозунгом: «А кто из нынешних может сравниться с ним?» Постепенно затушевывается связь «кормчего» с «большим скачком», итогом которого стали 20 миллионов умерших от голодной смерти, с «великой пролетарской культурной революцией», в ходе которой были забиты и покончили жизнь самоубийством еще несколько миллионов соотечественников, с гонениями, периодически обрушивавшимися на кадры и интеллигенцию.

Сегодня его имя ассоциируется с провозглашением Китайской Народной Республики, созданием национальной промышленности и атомной бомбы, выходом Китая в ряды первостепенных мировых держав. А любовь к острым блюдам хуаньской кухни вроде жутко перченого «хун шао жоу» («мяса, жаренного до красноты»), несомненно, свидетельствует о глубокой народности вождя, близости к низам.

Мао родился 26 декабря 1893 года в провинции Хунань, и поныне известной острым перцем и крепкой водкой, в горном селении Шаошань, в семье зажиточного крестьянина. Отец – «семейный деспот, прибегавший к кулакам», – тщетно пытался приобщить мальчика к ремеслам и торговле, от которых тот неизменно бежал к книгам. В 14 лет не по возрасту крепкого парня было решено остепенить, женив на 20-летней девице по фамилии Ло (имя ее осталось неизвестным). Этот брачный сюжет стал первой загадкой личной жизни Мао: жену свою он возненавидел и крайне неохотно упоминал о ней в беседах, неизменно отрицая сам факт брачной связи. Как утверждают некоторые гонконгские биографы, шаошаньские кумушки впоследствии судачили о неких «неформальных» отношениях между свекром и невесткой.

В конце концов Мао удалось в 1911 году отправиться в уездную школу, затем – в среднюю школу в провинциальном центре Чанша. Там же учился он в педагогическом училище, влившись в живую среду грамотной молодежи, увлеченной «прогрессивными взглядами» – то была фантастическая мешанина толстовских, коммунистических и анархических идей, неокантианства и младогегельянства, накладывавшихся на вбитые с детства конфуцианские заповеди. И девушку себе – надо думать, первую любовь – Мао нашел на политической почве. Его городская подруга Тао Сыюн столь же рьяно принимала участие в создании просветительского общества «Синьминь сюэ-хуэй», в патриотическом, антиимпериалистическом движении «4 мая». Молодые люди даже сообща открыли книжную лавку…

Однако к лету 1920 года кооператив распался. Говорят, что причиной тому были политические разногласия. Однако, похоже, что в их дуэт вплелся третий голос – дочери любимого учителя Мао, переселившегося в Пекин, – Ян Кайхуэй. Более или менее тесные отношения между ними установились в 1919 году, когда Мао, приехав в Пекин позаниматься в столичной библиотеке, некоторое время жил в семье наставника.

Вскоре Тао совсем исчезла с арены, а Ян после смерти отца возвратилась в Чанша. Мао чувствовал себя в приятной роли покровителя, защитника осиротевшей девушки. Вскоре они стали мужем и женой.

Осенью 1922 года в молодой семье появился первенец – Аньин, на следующий год родился Аньцин, в 1926 году – Аньлун. Правда, ходил слушок, что одно время Мао захаживал к соседке по дому в Чанша – жене молодого провинциального политика Лин Лисаня (впоследствии – один из генсеков КПК, покончил жизнь самоубийством в 1967 году). Но в целом все шло замечательно, Мао быстро делал партийную карьеру, участвуя в создании КПК, переговорах с буржуазно-демократическим гоминьданом – партией националистов, оформлении Единого фронта. Ян помогала мужу – была казначеем парторганизации, связником.

В 1927 году разразился мятеж Чан Кайши, по всей стране шли казни коммунистов. В 1930 году была арестована вместе со старшим сыном Ян Кайхуэй. Подпольщики готовили ее освобождение, оставался пустяк – опубликовать в печати формальное отречение от супруга. Она отказалась и была расстреляна.

После гибели Ян Кайхуэй ее сыновья оказались на улице. Младший, Аньлун, погиб, а Аньин и Аньцин после многих мытарств были переправлены в 1937 году в Москву. Жили в подмосковном Монино, потом в интернациональном детском доме в Иваново. В конце 1941 года Аньину предложили принять советское гражданство. Он ответил: «Я китаец, люблю свою родину и готов вернуться по первому ее зову». А вскоре после этого послал Сталину письмо с революционным приветом и убедительной просьбой отправить его на фронт. Потом учился в военно-политической академии, в 1943 году вступил в ВКП(б), стал лейтенантом, политруком танковой роты, участвовал в боях, прошел Польшу… Перед возвращением в Китай в 1946 году, сообщают китайские историки, был принят Сталиным и получил из его рук именной пистолет. Как знать, может, с этим пистолетом Аньин вместе с другими китайскими добровольцами отправился на иную войну – в Корею. Там он погиб во время американской бомбардировки.

Взаимоотношения Аньина с отцом легли в основу фильма «Мао Цзэдун и его сын». В этой ленте есть и жаркие споры, и горячие слезы. После просмотра картины, писала газета «Жэньминь жибао», зрители «с глубоким чувством говорили, что Мао – исполненная подлинного величия личность, он и в страдании более мудр, более тверд по сравнению с обычными людьми».

«Мудрый и твердый», через много лет после гибели второй жены встретив нянюшку, жившую в их семье, горько вздохнул и промолвил: «Кайхуэй была хорошим человеком». А в стихах, известных каждому китайцу, председатель признался: «Я потерял гордячку Ян, благородный муж остался без своего прямого тополька…»

В июне 1979 года газета «Жэньминь жибао» опубликовала имена трех новых членов Всекитайского комитета Народного политического консультативного совета Китая – своего рода совещательной палаты при китайском парламенте. Одной из получивших эту синекуру была Хэ Цзычжэнь, что вызвало в столичных кругах тихую бурю. Еще бы! Снова на людях появилась опальная жена Мао, великая страдалица.

С Хэ будущий «кормчий» встретился в 1927 году у подножия горы Цзинганшань, после крестьянских восстаний Осеннего урожая. Семнадцатилетняя красавица из семьи сельских бунтарей, вожак местных комсомольцев, поддерживавшая связи с командирами полубандитских отрядов крестьянской самообороны, Хэ была во всех отношениях подходящей для Мао подругой. Авторитет ее среди земляков был непререкаем – хотя бы потому, что стреляла она сразу с двух рук и очень точно.