Читать онлайн «Записки солдата». Страница 167

При любом контрударе на Кельнской равнине фон Рундштедт мог рассчитывать на такое мощное средство, как взрыв плотин на реке Рур. Пока эти гигантские сооружения были в его руках, он в любой момент мог их взорвать, и тогда наши мосты были бы снесены бурным потоком. Изолированные плацдармы союзников в Кёльнской равнине оказались бы под ударом. По утверждению инженеров, взрыв плотины Швамменауэль высотой 54 метра повлек бы за собой подъем уровня воды в реке Рур у Дюрена на 8 метров, причем бурные потоки воды разлились бы на 2,5 километра. Само собой разумеется, мы не могли отважиться на какую-либо операцию западнее реки Рур, предварительно не захватив или не разрушив эти плотины.

Плотины были расположены в нагорной части Шне-Эйфель, в гористой лесной местности, через которую проходил наш путь наступления. В период подготовки к общему наступлению Ходжес попытался захватить 2 ноября эти плотины силами 28-й дивизии. Он почти достиг своей цели, но был вынужден отступить, когда немцы контратаковали 28-ю дивизию и выбили ее из города Шмидта. Только спустя три месяца мы, наконец, захватили плотины и обеспечили себе безопасную переправу через реку Рур. Если бы мы захватили их в начале ноября и переправились через Рур, противник никогда не осмелился бы перейти в контрнаступление в Арденнах.

Пока Ходжес окапывался на покрытых грязью высотах, с которых просматривалась река Рур, и готовил 1-ю армию к наступлению на плотины через Гюртгенский лес, Паттон с боями прокладывал себе путь к Саару, наседая на отступавшего противника. 20 ноября он окружил Мец и после капитуляции этой крепости вплотную подошел к реке Саар. Вечером 2 декабря Паттон форсировал Саар в районе Саарлаутерна и, перейдя границу Лотарингии, вступил на территорию рейха, вклинившись на небольшую глубину в линию Зигфрида (схема 40).

Паттон своим наступлением на южном направлении доказал всю глубокую обоснованность американской стратегии двойного удара. Если бы его постигла неудача в Сааре, Монтгомери мог свободно заявить, что это наступление на вспомогательном направлении было лишь плохо задуманным маневром, рассчитанным на отвлечение внимания противника от направления главного удара. Восхищенный успехами Паттона на юге после стольких разочарований на севере, я поздравил его и попросил передать мои наилучшие пожелания командирам дивизий. Джордж крякнул от удовольствия:

- К черту, - сказал он, - командиру дивизии не обязательно все знать. Пока он боец, на кой дьявол это ему.

Я возразил против такого умаления Джорджем труднейшей роли командиров дивизий, но согласился, что наибольшим моим желанием было, чтобы всеми дивизиями командовали настоящие бойцы.

С приближением декабря потери американцев стали возрастать, а поступление новых пополнений почти прекратилось. В пехотных ротах на фронте не хватало людей, и, наконец, в декабре наступило такое положение, когда дивизии шли в атаку, имея, как правило, некомплект пехотинцев на 25 процентов. Чтобы восполнить потери и приостановить дальнейшее сокращение численности пехотных подразделений, мы прочесали тылы на европейском театре военных действий, изыскивая резервы. Однако наскоро обученных пехотинцев, поспешно переброшенных на грузовиках на фронт, оказалось недостаточно и они не могли восполнить всех раненых, которых везли навстречу им на санитарных машинах. Убыль живой силы продолжалась. 15 декабря начальник отдела личного состава доложил, что в 12-й группе армий не хватает 17 тыс. стрелков для укомплектования 31 дивизии, находящейся на фронте.

Эта нехватка в живой силе вынудила нас замедлить темп продвижения, и наши войска, наступавшие на северном направлении, завязли в грязи. Если бы я перебросил часть войск 3-й армии на север для усиления армии Ходжеса, чтобы активизировать его действия, то все равно не был бы в состоянии обеспечить обе армии достаточными резервами. В течение каких-нибудь пяти недель зимнего наступления мы потеряли 64 тыс. человек, причем почти половину из них на 20-километровом участке фронта 1-й армии. В довершение всего, - как будто одних только боевых потерь было недостаточно, - около 12 тыс. человек заболели ревматизмом ног и также вышли из строя. Хотя больные ревматизмом относились к категории небоевых потерь, тем не менее ревматизм причинил нам тяжелый урон на фронте, где каждый вышедший из строя солдат ослаблял мощь нашего наступления. Заболевания ревматизмом ног были вызваны постоянной сыростью и продолжительным пребыванием в воде. Он приводил к стойким повреждениям периферических сосудов нижних конечностей. Из 12 тыс. заболевших ревматизмом и эвакуированных в тыл солдат большая часть, по заключению врачей, оказалась навсегда непригодной к строевой службе. Многие остались инвалидами на всю жизнь.

К концу января заболевание ревматизмом ног достигло столь крупных масштабов, что американское командование стало в тупик. Мы были совершенно неподготовлены к этому бедствию, отчасти в результате собственной небрежности; к тому времени, когда мы начали инструктировать солдат, какой нужен уход за ногами и что нужно делать, если ноги промокли, ревматизм уже распространился по армии с быстротой чумы. Только в нескольких дивизиях групп армий процент заболеваемости был относительно невелик, так как командиры этих дивизий оказались более расторопными. Они установили специальные сушилки, в которых ежедневно просушивались носки.

Когда в ноябре пошли первые осенние дожди и начались холода, наши войска оказались плохо подготовленными к зимней кампании. В этом отчасти был повинен сентябрьский кризис со снабжением, так как в период нашего стремительного наступления к Рейну я сознательно отдавал предпочтение грузам с боеприпасами и бензином перед грузами с зимним обмундированием. В результате мы оказались без теплой одежды; особенно остро ощущался недостаток теплой обуви. Мы подвергали себя риску, идя на это, и теперь страдали от своей непредусмотрительности.

На основании опыта предыдущих боев мы пришли к выводу, что наибольшие потери несут пехотные взводы. Именно они должны первыми бросаться в атаку под огнем противника. Именно они несут наибольшие тяготы войны, подвергают себя большему риску и имеют меньше шансов уцелеть, чем солдаты других родов войск. В состав американской пехотной дивизии времен второй мировой войны входил 81 пехотный взвод, причем боевая численность каждого взвода составляла приблизительно 40 человек. Из общей численности дивизии в 14 тыс. человек в пехотных взводах была 3240 человек. В полевой армии общей численностью 350 тыс. человек на одного солдата в окопе приходилось более шести солдат других специальностей. Это, конечно, не означает, что остальные шесть солдат не участвовали в бою. Многие из них сражались как пулеметчики, артиллеристы, саперы и танкисты. А в масштабе театра военных действий это соотношение еще более увеличивалось: на каждого пехотинца с винтовкой приходилось 15 солдат других специальностей.