Читать онлайн «Как это было… К истории Компартии РСФСР – КПРФ». Страница 226

Разумеется, толки заинтересованных кругов о якобы массовой религизации России, о «победах» клерикалов сильно преувеличены. Социологические исследования свидетельствуют как о распространении моды на чудо, на церковную атрибутику и обряды, так и о довольно стабильной численности собственно (воцерковленных) верующих в пределах 10–18 % населения.

В возникшей ситуации коммунисты должны занимать и принципиальную научно-мировоззренческую позицию и трезво взвешенную позицию политическую. Никаких уступок религии как архаической форме идеализма и уважение чувств верующих, проникновенное понимание их нужд и страданий. Отстаивание и развитие марксизма-ленинизма и его философской сердцевины – диалектического материализма, с одной стороны, и тактичное разъяснение его основ, содействие интеллектуально-культурному развитию сограждан, включая и подверженных влиянию религии и церкви, – с другой.

На сей счет у коммунистов России имеется немалый опыт. В период реакции, наступившей после поражения революции 1905–1907 годов, в партии и околопартийных интеллигентских кругах уже появлялись «богоискатели» и «богостроители», а ревизионизм выступал под флагом модных буржуазно-позитивистских течений («эмпириокритицизм» и «эмпириомонизм»). В. И. Ленин, обобщая тогда новейшие достижения естественных наук, сосредоточил главное внимание именно на философии марксизма. Полемизируя с А. А. Богдановым еще до выхода в свет книги «Материализм и эпириокритицизм», он первый свой вопрос формулировал так: «Признает ли референт, что философия марксизма есть диалектический материализм?» Этот вопрос и в наши дни сохранил для коммунистов все свое фундаментальное значение. Ибо отказ от диалектического материализма, отдача партии в руки религиозных людей есть гибель коммунистического движения.

Оценивая религиозное мировоззрение как до– и антинаучное, марксисты исключают возможность «обогащения» коммунистических идей элементами иррационализма и мистики. Ленин вслед за Ф. Энгельсом считал, что религия как глубоко личное переживание верующего человека является «частным делом по отношению к государству, а отнюдь не по отношению… к марксизму, не по отношению к рабочей партии».

Он выступал против того, чтобы выдвигать «на первый план религиозные деления вместо делений политических» и подчеркивал: «Мы должны бороться с религией. Это – азбука всего материализма и, следовательно, марксизма. Но марксизм не есть материализм, остановившийся на азбуке. Марксизм идет дальше. Он говорит: надо уметь бороться с религией, а для этого надо материалистически объяснить источник веры и религии у масс. Борьбу с религией нельзя ограничивать абстрактно-идеологической проповедью, нельзя сводить к такой проповеди; эту борьбу надо поставить в связь с конкретной практикой классового движения, направленного к устранению социальных корней религии». Ленин призывал не бросаться в авантюры «войны» с религией и верующими, а грамотно и настойчиво работать над делом организации трудящихся, их вовлечения в освободительную борьбу и просвещения, в том числе и просвещения научно-атеистического. Очевидно, этот подход не утратил актуальности и для нынешней теоретической и практической деятельности коммунистов.

Свои особенности – и особенности существенные – имеет наше отношение к церкви как социальному институту.

В истории России бывали времена, когда православная церковь оказывалась по сути единственной силой духовно-нравственного единения русского народа в его долгой национально-освободительной борьбе. Достаточно напомнить имена великих пастырей-патриотов Сергея Радонежского (XIV век) и Гермогена (XVII век). И в современном мире встречаются религиозные организации прогрессивной социальной направленности. Так, на протяжении ряда десятилетий в странах Латинской Америки существуют в рамках католицизма объединения, строящие свою деятельность на основе так называемой теологии освобождения, ставящие себе задачу борьбы против социального и национального угнетения народов этих стран. «Теология освобождения» включила в свою доктрину элементы марксизма, позволяющие ее последователям проводить политику в интересах народных масс. Такого рода религиозные организации, христианские и мусульманские, не могут не вызывать сочувствия и поддержки со стороны коммунистов.

Другое дело – современная Русская Православная церковь. Она охотно вписалась в процесс насаждения досоциалистических порядков, всецело поддерживает антинародный режим. Получив огромные налоговые льготы, РПЦ превратилась в разветвленную компанию, торгующую нефтепродуктами, табачными, винно-водочными и ювелирными изделиями, «святой водой» и т. п. Энергично занимаясь коммерческой деятельностью, не связанной, а то и не совместимой с ее духовной миссией, она стала одним из крупнейших капиталистов страны. Именно из верхов РПЦ прозвучало и требование реституции, то есть возвращения национализированного имущества его дореволюционным владельцам.

В сложившейся обстановке представляется политически наивным для коммунистов рассчитывать на блок с иерархами РПЦ в деле возрождения страны под знаком социальной справедливости. Пропаганда подобной идеи содействует обману трудящихся, ослаблению их воли к борьбе за переустройство общества на социалистических началах. Да и сами иерархи устремлений в этом направлении не выказывают. Более того, канонизация Архиерейским собором 2000 года Николая Второго, который отнюдь не был мучеником за веру и оставил кровавый след, чувство национального стыда в памяти народной, свидетельствует о клерикально-монархическом неприятии отечественной истории ХХ века, включая три русские революции, об отвержении республиканского и социалистического строя.

Учитывая все это и оставаясь на позициях научного социализма, коммунисты обязаны считаться с реальностями современности, каковы бы они ни были, и вступать в терпеливый уважительный диалог со всеми политическими силами и религиозными течениями, кому дороги национальные интересы страны, кто выступает против экономического и социального, духовного и политического, военного и криминального насилия над массами, против эксплуатации человека человеком в любой форме. Конечно, мы не можем сотрудничать с теми религиозными деятелями и их сторонниками, которые проповедуют антикоммунизм и антисоветизм, поддерживают мафиозно-компрадорские кланы, освящают эксплуататорскую частную собственность, материальное и духовное порабощение людей наемного труда. Но и делать вид, что таковых не существует, тоже не должны.

Политическому союзу коммунистов и церковных иерархов мешает отнюдь не разность мировоззрений. Расхождения этого толка были и в советские времена. Однако они не мешали социалистическому обществу и русской Православной церкви (равно как и институтам иных конфессий) налаживать политическое взаимопонимание и взаимодействие, особенно в годы Великой Отечественной войны, да и после нее. С клиром РПЦ, мусульманским, буддийским и иудаистским духовенством сотрудничество возможно и сегодня. Речь идет о тех, кто озабочен судьбами трудящихся, кто отстаивает интересы России как общего Отечества, кто стоит на четко выраженных патриотических позициях. Существуют ли такие люди среди служителей культа? Несомненно. Их немало в среднем звене священничества. Но особенно широко такая категория представлена в его низшем звене. Эти церковные деятели непосредственно сталкиваются с бедами народной массы, поскольку живут в ее гуще. Им близки и понятны ее повседневные тревоги и заботы.